Отбор с осложнениями

– Три пено хватит я надеюсь? – усмехнулся тем временем Свейн, подбрасывая на ладони монетки и протягивая их леди Дракхайн.

Эмма кинулась к нему, сжала его пальцы в кулак, пряча злосчастные монеты, и с отчаянием посмотрела на Бригитту. Гордая леди Дракхайн наверняка сейчас оскорбится до глубины души…

– Ладно, я вас оставлю, но буду неподалеку, – сказала Бригитта неожиданно спокойно, будто даже с усмешкой, и прошла за поворот. Ее черный цветохрон было видно даже за самыми высокими кустами, так что Эмма, не боясь потерять леди Дракхайн из виду, повернулась к Свейну.

– Ты! – выпалила она, ткнув его пальцем в грудь. – Зачем явился сюда?

– Мне так нравится, когда ты злишься, – промурлыкал Свейн. – Выпускаешь коготки, как сердитая кошечка.

– Я здесь на работе! Как ты не понимаешь? Меня взяли менталистом на королевский отбор!

– Твоя мама мне сказала, – кивнул он, а потом жеманным жестом отбросил светлую прядь, упавшую на глаза. – Мими, это глупости. Тебе не надо работать!

– А зачем, по-твоему, я училась в институте?

Свейн пожал плечами, полюбовался на свои отполированные ногти.

– В твоей хорошенькой головке куча разных глупостей, – снисходительно сказал он. – И это даже мило. Но когда мы поженимся, ты будешь заниматься лишь домом и мной.

Он приобнял ее за талию и повел по дорожке. Эмма тяжело вздохнула, покосившись на кузена. Весь лощеный и напомаженный, блестящий, как фантик от конфеты, он вызывал у нее лишь раздражение и скуку. Однако, если она провалит этот отбор… Обернувшись и увидев черную макушку Бригитты, Эмма решила уделить пару минут кузену.

***

Вейрон заставил себя отойти от менталистки, но краем глаза следил за макушкой женишка, с важным видом прохаживающимся среди роз. Эмма едва доставала тому до плеча и что-то пылко говорила, но Свейн, кажется, вовсе ее не слушал.

– Вы тоже сбежали от своей менталистки?

Вейрон быстро повернулся и увидел Амалию, сидящую на скамейке под перголой, увитой белыми розами.

– Не то чтобы… – протянул он.

– Иногда хочется побыть наедине с собой и собственными мыслями, – со вздохом продолжила она.

Как ни странно, Эмма Вейрона не раздражала. Ее слова про бутоны и навязчивое желание разбудить в нем женщину – да, а вот сама она – нисколько. Тем не менее он не стал переубеждать Амалию.

– Вы хотите остаться одна?

– Нет-нет, – возразила Амалия, сдвигаясь на краешек. – Садитесь.