Как (пере)воспитать злодея за 10 дней

– Какая же ты шумная, – простонал Рэнар и, сделав шаг, резко сократив между нами расстояние, просто положил большие пальцы мне на верхние веки, закрывая глаза.

– Я… хорошая! – я безуспешно дернулась. Но мужчина лишь крепче сжал мою голову, и я уже который раз за этот день смиренно притихла, готовясь к худшему. Я так за сегодняшний, слишком насыщенный на события день от всего устала, что и не думала сопротивляться и вырываться.

Подушечки его пальцев сильно нагрелись, я тихонько всхлипнула, представляя, как сейчас расплавятся мои, некогда прелестные, карие глазки…

– Всё будет хорошо, Ната’шша, – со вздохом, без привычного недовольства произнес мужчина.

– Как я могу не плакать? – мои губы задрожали, а жгучий жар уже распространился до висков. – Вы ведь…

Он внезапно отпустил мою голову, и я сразу распахнула глаза. И едва не ослепла от обилия ярких цветов вокруг. Всё было таким четким, будто я надела новенькие очки! И слезы всё-таки потекли по щекам. Однако теперь не от страха и даже не от радости, а от того, что глаза начало нестерпимо резать.

– Да б… разбери всех драконов изжога! – выругался Рэнар. – Что не так-то, горе ты ходячее?

– Я не плачу! Глаза боля-ят! – я потерла их, но боль не унималась, и слезы ручьями изливались из глаз.

– Скоро пройдет, – схватив мою руку, мужчина потянул меня на противоположную сторону.

– Это магия, да? Вы вылечили меня? Исправили мне зрение?

– Да. На твоё счастье, я ещё помню простейшие заклинания с первого курса.

– Спасибо!

– Взамен прошу только одного.

– Что угодно!

– Помолчи…

И я послушала его, дабы более не злить. Плюс в благодарность за то, что исправил мне зрение.

Всю дорогу до его дома я молчала, разглядывая во все глаза город, напоминавший старую часть Петербурга – красивые, большие особняки, украшенные барельефами, гипсовыми фигурами, лепниной. Судя по всему, мужчина не торопился, конь шел медленно, едва переставляя длинные ноги, а Рэнар задумчиво глядел вдаль.

Не произнесла ни слова, кроме: «Спасибо», когда он помог мне спуститься с коня. Лишь когда мы поднялись на последний, третий этаж его огромного особняка, скрытого за высоким забором в глубине настоящего парка, я робко спросила, идя по длинному коридору:

– А почему у вас комната на последнем этаже и в самом конце?

– Мне так нравится.

А я не могла этого понять.