Гексаграмма: Колодец времени

То есть, на вас, леди, и на вашего ребёнка тоже будет. Вы не избавитесь от последствий деятельности ваших пращуров, а, значит, следует обуздать их наследие.

– Но я не пробовала, – замялась Ишка.

– Самое время, – мягко сказал Старатос, беря её за плечо.

И она не ударила его по руке, не отодвинулась, даже не огрызнулась, потому что он был прав. Ей нужно было учиться и расти над собой. Ишка уже далеко продвинулась с тех пор, как Ричард отправился в тюрьму. Она могла использовать духовные стрелы вместо настоящих, более не заботясь о том, что они закончатся в самый неподходящий момент.

Ишка чувствовала ложь и определяла чужое присутствие, даже незримое. И останавливаться на этом не имела права, коль скоро её дар позарез требовался другим. Люди не должны страдать, она не допустит.

– Вы знаете, что надо делать? Потому что мне родители никогда ничего не объясняли… Не такое. Только драться с помощью этих сил и учили.

Доктор Варатти заволновался ещё больше, словно ему предстояло нечто более грандиозное, чем он ощущал себя в состоянии реализовать.

Как будто ещё не вполне умелому пианисту предложили сыграть великую симфонию, которая отразится на всей его карьере и жизни. Ишка была для него сокровищем, тем бесценнее от того, что осталась последней ди Гранель. И он боялся – подвести её, не уберечь, стать беспомощным свидетелем её падения, отчаяния и гибели.

– Я ваш домашний доктор, но я не всё знаю.

Разве что совет, исходя из моего опыта и догадок, могу дать. Вы готовы, леди Ишка?

– Да, – Ишка побледнела, но не дрогнула.

– Положите ладони кому-то из них на виски. Сосредоточьтесь. Представьте, что проникаете внутрь сознания, ищите, пока не увидите искры света. Зовите этот свет, пока не откликнется. Описание посредственное, знаю, но поди объясни такое словами. Возможно, для этого требуются концентрация и направление воли точно такое же, как при создании ваших стрел света.

– А это нормально? – нахмурилась Ишка.

– Беспокоишься о морали? Зря. Ты их последний шанс, – спокойно сказал Старатос, всем видом давая понять, что примет любое её решение.

Он не относился к тем моралистам и альтруистам, кто ратовал о непременном спасении других даже за свой счёт. Старатос считал, что помогать следует, только если ты сам можешь, хочешь и готов. Иначе – верный путь и себя сгубить, и всех вокруг.