Если путь осязаем

Ей так хотелось убедить себя в том, что она просто больна одиночеством, а не больна отсутствием Германа, что она может без него обойтись, что всё это надуманное головокружение и зыбь под ногами при произнесении его имени ей только кажутся.

Герман в свою очередь был уверен, что Кира не просто может без него, но и вовсе забыла о его существовании. И все же откликнуться на ее зов он был готов в любой момент. Нет, он не ждал его, но очень надеялся на случай. В том убойном сообщении Кира не звала Германа. Она написала то, что в раз уничтожило и его готовность, и его свободу: «Я жду ребёнка.

Прости. Люблю тебя». Это было ее первое озвученное «люблю».

Сообщение дошло. Ответа не последовало. Осознание его отсутствия в тот же вечер выплеснулось лакмусовой истерикой в ванной и на следующее утро, и… Проверила и убедилась, в общем, Кира в диаметрально противоположном. Отсутствие Германа звенело с той проверки многоголосными вариациями с каждым днем всё громче и яростнее в ее голове.

Марку расшатанное состояние объяснялось гормональными перепадами.

Ничего, мол, особенного, обычные беременные заморочки. Эту очередную потерю в виде отсутствия реакции Германа разделить Кире было совершенно не с кем. Она старалась заглубить ее как можно дальше, чтобы оградить от своего помешательства стремительно развивающийся плод, который уже начал подбадривать будущую мать легкими толчками и внутренним диалогом. Нужно было быстрее научиться переключать волну с «Где ты, Герман?» на «меня ждет другой мир и другая я». Девушка накупила кучу мамской литературы, записалась в бассейн с морской водой, баловала себя массажами и заморскими фруктами.

– Арник, время!!! Я побежал. Отправил тебе сырой текст, поправь на свой манер, как только ты умеешь. – Сообщение было получено как раз в тот момент, когда мамочка уложила всех деток, поужинала и открыла «рукопись».

– Беги, Форест, беги, – по привычке благословила она Савушку на очередное преодоление себя и уткнулась обратно в текст.

– До встречи в очереди за молоком. Пришли потом, что получилось. Я запишу для тебя аудиосказку на ночь, – ответным прощанием подмигнул Сава, а про себя вздохнул:

– Всё, мужик, пора в лес и бежать пока есть силы, пока в голове есть хоть одна мелкая посторонняя мысль. Нужно выжечь всё до последней песчинки пороха, который забил голову, нужно прочистить свечи, – думал мужчина, затерянный в городских лабиринтах, запахивая куртку.

Dictum est factum.