Если путь осязаем

В ослабевающем максимализме третьего десятка паразитизм боец старался не замечать и крайне оберегал даже особо ушлых, если они не парили ему мозг и не трындели особо громко за спиной. Нет, то были вовсе не районные подъездно-дачные тусовки со «вписками». Да, и с придурками из класса было покончено довольно скоро после выпуска. Основные друганы нарисовались в Военном Университете. Сколько же было выпито и употреблено в те буйные годы! Сколько статей УК проверено на опыте на спор! Сколько дури и азарта было в ту студенческую пору! Было о чем вспоминать, что хотелось переживать снова и снова.

Правда, было и то, что требовало постоянного системного форматирования диска.

Свой в доску, рисковый, легкий на подъем и махач, раз за разом пропуская подставу за подставой, Герман то и дело оступался во внезапно возникшую пустоту там, где еще вчера, казалось, была дружба. И всё бы ничего, и свыкся бы, и вернулся бы на исходную, как тут же подоспели со своими загонами белка со стрелкой да нелепая мадам с косой.

Курсантов часто видели вместе, часто слышали, как один за другого горой. Бывало, проколется один, двое его вытаскивают наперегонки. Лихая была троица. Вместе в самоволку, вместе отжать себе поляну подальше от начальства, вместе на пересдачу, от и до вместе. Герман за них и в огонь, и на гауптвахту, не раздумывая. Но где-то на исходе четвертого курса парень почувствовал песок на зубах и острый душок надвигающейся беды. Такой начался замес, что на отдельную главу хватит и не в этой книге.

Если в двух словах, после очередной гауптвахты Герман в сверхсрочном порядке перевелся в гражданский вуз, и началась лафа сказочная. Год до диплома пронесся на вольных щах, и вот уже бывший курсант был переполнен бездельем и взрослостью. А парням из ВУ везло меньше. Многие по распределению на пять лет загремели в Мухосрански и Кукуевки. Контракт есть контракт. Кому нужна была вся эта служба?! Ради чего?! Одной маме Симе известно. Патриотизм родился вперед нее.

А дальше забирали по одному.

Первым разбился Громов. Летел с парнями на девятке в надежде не пропустить легендарный махач «Спартак» – «ЦСКА» на Китай-городе. Опоздал… вылетел, как кони на мясо, на встречу в лобовую с КАМАЗом. Победу наши отпраздновали уже без форварда и четырех преданных фанатов красно-белых.

Вторым был Рыжий. Ровно через год. После выпуска папа в чине пристроил сына в прокуратуру в Астрахани. Тепло, сытно было под боком у родителей в родном городе.