Если путь осязаем

Поэтому настаивать на близости не стал, обнял целомудренно и не без усилия уснул.

Кира же не спала всю ночь. Она смотрела на своего особенного, гладила его волосы, целовала его плечи и старалась запомнить каждое мгновение той первой ночи рядом со своим счастьем. Она просто не понимала, как вот так сразу можно было в него бесцеремонно ворваться, как можно было не сказать «нет». Они даже не гуляли по парку ни разу, даже за руки не держались, это был их второй поцелуй. О каком «да» могла идти речь?!

Кира просто испугалась.

Какая же это была ошибка, тот испуг, то смущение, та все еще владевшая ей тогда наивность. Второй гвоздь над изголовьем, который десять лет спустя она вспоминала рифмой в московском метро по дороге с работы домой:

МАЯТНИК

Все мои после и в начале

Насквозь пропитаны тобой,

Безвольно маятник качали

Порывы выбора… слепой

Давно я быть уж перестала.

Надеждой тешилась, но нет.

Я на свой первый опоздала,

Родной души теряя свет.

Стирали в пыль твои походы.

Как вдох секунды берегла.

Под зеленеющие своды

Меня к тебе тоска несла.

И всякий раз наполовину.

С приставкой недо- мы в друзьях.

Любимый взгляд вонзался в спину.

Всё по часам, всё второпях.

Кто остановит этот бег,

Чтоб в глубине той давней ночи.

Мое мучительное «нет»

Сменилось нежным «очень-очень».

После ее такого понятного ей отказа, и даже не отказа вовсе, а просто небольшой отсрочки, Герман исчез. Они совсем перестали видеться.

Он не приходил на уроки французского. Прошел октябрь, ноябрь, потом Кира не выдержала и позвонила ему сама. Спокойно сказала, что у нее свободный вечер и что, если… в общем, он примчался через полчаса, словно они заранее условились и он успел предусмотрительно отложить все дела. Герман ждал этого звонка и понимал, что если он случится, то первое «нет» было вовсе не отказом. К тому же сразу после той ночи его задолбали нарядами вне очереди за дерзость и нарушение устава. Два месяца дома курсант даже не появлялся.

Когда Кира позвонила, Герман ушел в самоволку, несмотря на светившую ему за это гауптвахту. Примчался молодой человек не куда-то там, а к Кире домой (на фактический адрес прописки). До того момента никого домой, ну, кроме, разумеется, Марка, девушка не звала.

У влюбленных был всего один час, по окончании которого должна была прийти мама. Долгожданный час нежности без тени того первого стеснения и первого «нет». Вкуснейший час в ее жизни.