Ведьма из Старопяткино

– А чего ж не отбуксировать? Большая машина-то?

– Витц.

– Тю. Маленькая. Щас, погоди.

Федор скрылся за домом, чтобы вскоре вернуться без лопаты. Тяжело поднялся на низкое крыльцо, рванул на себя дверь так, что она едва с петель не слетела, и вошел в дом. А я начинала подмерзать. Было уже не так жарко, как во время марш-броска. И разгоряченное тело начало медленно остывать. Я передернула плечами и накинула капюшон. Зря шапку не ношу. Сейчас она бы мне очень пригодилась.

Ждать пришлось недолго. Мужик вернулся, уже основательно одетый, выгнал из гаража потрепанный Уазик и почти пинком открыл для меня дверь.

А чтобы ее закрыть, мне пришлось несколько раз так ей шарахнуть, что я испугалась, как бы такой раритет не развалился.

– Не боись, – по-доброму рассмеялся Федор. – Он старый, но зверь-машина. Не то, что современные, разваливаются на ходу.

Я промолчала.

– А ты тут чего? Приехала к кому? Или туристка?

– Да приезжала на дом прабабкин посмотреть.

– Прабабкин? – нахмурился мужик, поворачивая к выезду из деревни.

Машина так подпрыгивала на каждой кочке, что мне казалось, еще чуть-чуть и из моих внутренностей будет коктейль. – А кто твоя прабабка?

– Зинаида Тимофеевна Воронина.

– Зинаида Тимофеевна? – нахмурился он, видимо, вспоминая, о ком идет речь. – А! Бабка Зина, что ли?

– Да, она.

– Никогда не слышал, что у нее есть внучка.

– Правнучка, – поправила я Федора. – Я и сама не знала.

– Хорошая была бабка Зина, – в голосе мужика послышалось неподдельное тепло.

– Она вроде колдовством занималась, – решила я осторожно расспросить Федора о том, чем жила бабуля.

– Кто? Бабка Зина? – удивился он. – Да не. Каким колдовством? Ну так, травками лечила. Заговорами какими-то. Но зло никому не делала. Не, не было такого. К ней лечиться ходили. Сильная была бабка Зина. Нет теперь уже таких. Одни шарлатаны остались.

У меня как от сердца отлегло. Значит, не колдунья она была, а знахарка. Теперь понятно, зачем ей нужна была икона.

– А с домом что будешь делать? – спросил Федор, выезжая из деревни.

 – Жить?

– Да продать хотела. А там и продавать нечего.

– Это почему? – удивился он.

– Так старый он. Почти развалился. Крышу перекрывать надо. Разве что из-за земли продать.

Федор как-то странно на меня посмотрел, но промолчал. Мало ли, может, счел, что я зажралась и по его меркам прабабкин дом – это хоромы. Уточнять не стала. У меня свое мнение есть и глаза. И мне есть с чем сравнивать.