Я и мой ангел

Детали остались неизвестными, но Миша на зоне чем-то сильно помог одному вору в законе. Казалось бы, такие разные люди, но они поддерживали отношения и после отсидки. Вернувшись, Миша оказался в своей стихии. Он не только не стал скрывать факта своего пребывания в местах не столь отдаленных, но всячески козырял этим. Теперь, он попал в струю. Определенный лексикон типа «конкретно» и «в натуре» давал ему возможность покрасоваться на публику.

Вот как раз это я хорошо помнила.

– Заметь, Ксюша, – Артем поднял вверх указательный палец.

 – Это только мое предположение, сам Гольдман никогда такого не говорил. Кажется, не так давно этот самый вор умер от туберкулеза. Миша за ним трогательно ухаживал, находил самых лучших врачей, но ничего уже не помогло. Ты ведь знаешь, что у воров в законе не может быть никакой собственности?

Я молча кивнула, и Артем продолжил:

– Вскоре после смерти этого вора, Миша занервничал, стал поговаривать об отъезде на историческую родину. А я, теперь уже задним числом, подозреваю, что все добро, накопленное непосильным воровским трудом, перешло к Мише.

Это именно то, что он хотел нам с Виталиком подсунуть. Видимо, считал, что мы безопаснее, или порядочнее, чем кто-либо другой… – Артем помолчал. – Как оказалось впоследствии, он был прав. Но это его не спасло. Ну что? Выудила какую-нибудь ценную информацию? – закончил он свое повествование.

Я неопределенно пожала плечами и спросила:

– А где жил этот вор?

– Там же, где живут все лучшие люди, – Артем ухмыльнулся, – В Москве, но адреса я не знаю.

Все надо обдумать, как следует. Москва останется на крайний случай. Несколько дней я, оставив своего подопечного на Артема, прогуливалась по всем известным мне местам, которые мог посещать толстый Миша. Бесполезно. Противники тоже несколько поутихли. Наверное, пришли к выводу, что у Виталия искать без толку. Оставалась Москва.

Глава 7

Чтобы работа не была подобна поискам иголки в стоге сена, я навестила родственников покойного Гольдмана.

Пришлось присутствовать на его похоронах, поэтому вдова знала меня в лицо и без проблем впустила в квартиру. Придав лицу, соответствующее случаю, печальное выражение, я начала на предельно жалобных нотах:

– Мне очень неловко просить вас об этом, но гм…, у одного моего родственника туберкулез. На том приеме… ну, после которого… – я печально вздохнула, – Михаил Иосифович обещал дать телефон какого-то известного московского врача.