Видящая

Мне это было нужно, чтобы привести в порядок собственные чувства и отделить их от эмоций жертвы и убийцы. Оллир терпеливо ждал – он привык.

– Он не умел плавать. Убийца это знал, поэтому назначил встречу у озера. Перед смертью убитый что-то ему передал.

– Что? – тут же ухватился следователь за последние слова.

– Не знаю. Сверток. Небольшой. Умещается в кармане.

– Артефакт, – задумчиво произнес Оллир.

– Убийца был ниже жертвы. Но это мужчина, – проигнорировала я высказывание полицейского. – Он нервничал, когда шел на встречу, но не до конца был уверен, что хочет убить.

Сомневался до последнего, но ушел не сразу – убедился, что этот маг утонул.

– Что-то еще? – спросил следователь, поняв, что продолжения не будет.

– Нет. Это все.

– Маг торговал запрещенными артефактами?

– Этот вопрос не ко мне.

– Эста Рин, вы можете узнать, кого он ждал? – нетерпеливо спросил Оллир.

Я предпочла бы ответить категоричное: «Нет!» Но, увы, вопрос был риторическим. Впрочем…

– Я могу попробовать, – произнесла, ничего не обещая.

Всегда ненавидела в школе практические занятия по криминологии. Никогда не забуду, когда впервые прикоснулась к трупу. Мертвенный холод, обреченность и дикий страх. За собственный крик я была наказана – ночь в морге в полном одиночестве. Мне тогда было тринадцать. Я забилась в угол и, обняв колени, плакала несколько часов. А потом поняла, что если утром меня найдут в таком состоянии, то наказание последует куда страшнее, поэтому остаток ночи провела в тесном общении с трупами – пыталась «увидеть» момент их смерти.

Хорошо, что получалось далеко не всегда: навыков не хватало. Но и того, что я увидела, обычному человеку вполне хватило бы, чтобы заработать сердечный приступ и не один.

Я вынырнула из воспоминаний, обнаружив себя на корточках. Тело, лежащее на земле, выглядело для меня бесцветным пятном, разве что чуть светлее других из-за цвета защитного покрывала. Послышался шорох. Кто-то приподнял его, позволяя мне «лицезреть» жертву.

– Что-то не так? – услышала над головой насмешливый тон Оллира. Отвечать не стала – слишком много чести. Вместо этого я медленно, растягивая каждое мгновение, сняла перчатку с правой руки. Пальцы сначала коснулись мокрой грубой ткани, заскользили выше, пока не уперлись в застывший ледяной подбородок, вызывая перед глазами яркую вспышку.

…Он спешит, часто оглядывается, зябко ежится. Даже поднимает воротник, чтобы согреться.