Семь первых иллюзий. Академия Дьянхара

– Что? – Я посмотрела на него снизу вверх, надеясь, что парень предложит мне руку и поможет подняться.

– Я говорю, пожалуйста, – наставительно повторил Альрик, явно намекая на необходимость поблагодарить его за помощь.

Договорив, он спрятал руки в карманы брюк и принялся ждать.

А в моей голове эхом зазвучали его слова; я всем существом ощутила, с какой издевкой они были произнесены. Впрочем, Альрик и не скрывал настроя. Клянусь богиней интриг и пакостей, в прищуре его глаз сквозила неприкрытая насмешка!

Гад пожелал услышать, насколько я признательна за совет прыгать в единственные на поляне колючие кусты! Ну прекрасно!

Спокойствие, ещё минуту назад возникшее в моей душе, смело ураганом новых чувств.

Мне безумно захотелось поставить выскочку на место. Сказать колкость, заставить переживать не меньше моего! Но делать это, сидя на земле в порванной одежде, глупо…

Одежда!

Святые! Я неловко поднялась и коснулась кончиками пальцев остатков причёски, тронула ссадину на щеке, поправила разодранный рукав шелковой белой блузки.

Языком провела по уголку губ, обнаруживая там небольшую царапину. Одернула задравшуюся с одной стороны чёрную юбку-солнце. И все это время упрямо не смотрела на своего «спасителя».

Щеки заливал злой румянец, губы пришлось поджать, чтобы не выдать, как по-детски они дрожат от осознания собственной ничтожности. Сейчас я могла бы заменить чучело, отпугивающее в саду ворон!

В какой-то момент блондин устал от моего молчания и проговорил бесцветным голосом:

– Итак?

Я вздохнула и все же посмотрела на него.

Упрямо, неуступчиво, давая понять, что говорить нам больше не о чем! Потом и вовсе задрала подбородок, намекая, что парню пора оставить меня в покое.

– Ладно, вижу, что от переполняющих душу эмоций у тебя кончились слова, – постановил он равнодушно. – Или ты всегда такая «разговорчивая»? Понимаю, вежливую беседу поддерживать сложно. Зато ясно, отчего мечтаешь поступить именно на боевой факультет. Там нужны сила и ловкость, а остальное не так уж важно.

Я совершенно опешила.

«Это он завуалированно назвал меня дурой?!»

От гнева даже в глазах потемнело, а с губ сами сорвались слова, призванные обидеть до глубины души:

– Я молчу, потому что не смею тебя задерживать… тень! – ответила с надменной улыбкой, от которой травмированная губа начала болеть в разы сильнее. И, решив, что сказанного мало, добавила громче: – Ты же должен спешить. К хозя-яину.

Последнее слово почти пропела.