Лишь тени

Атари отшатнулся так стремительно, что ударился спиной о перила, а в его глазах отразилось сильнейшее потрясение, на лбу выступили капли пота несмотря на холод.

– Вот ты уродец, – прошептал он в неверии.

– Что ты делаешь? – хмуро спросила Зоя. Палач имел пришибленный вид.

– Ввожу его в грех, – кратко ответил Теуш, в то время как Атари лихорадочно вытирал свой рот. – Пусть примет свое поражение и помнит, каково это – связываться со мной.

Пытки с элементами разврата, где Атари сломался первым. Теуш тоже бывает беспощаден в какие-то моменты, его темно-голубые глаза стали почти черными.

Потом он спокойно улыбнулся и протянул палачу руку.

– Мир?

– Пошел ты, – процедил Атари, пятясь еще дальше. – Не дотрагивайся до меня. Совсем!

– Боже, какие мы нежные… – поддразнил Теуш. – В такси хоть разрешишь сесть? Или мне другую машину искать?

Пока они, переругиваясь, добрались до особняка, все жильцы в нем уснули. Постояв в пустой гостиной и устало посмотрев друг на друга, трое эмпатов тоже отправились искать свободные комнаты.

Зоя, лежа уже в кровати, долго смотрела в потолок, на котором плясали тени от деревьев. И пыталась представить, как эти тени наползают на ее голову. Крутила их с одной стороны, с другой в надежде уловить отклик, дотронуться, зацепиться за что-то знакомое. Но они как двигались хаотично, повинуясь лишь ветру на улице, так и продолжали мельтешить, пока не уснула.

А проснулась даже раньше будильника, такой шум стоял вокруг. Будто и не была закрыта дверь в ее комнату.

Открывая глаза, ожидала увидеть всю банду, обитающую на этажах, в своей комнате.

– Сайген здесь, – дверь все же была приоткрыта, в комнату заглянул Теуш. – Поднимайся встречать героя, пока за ним отец не приехал.

Опять сбежал с больницы. Зоя слетела на пол, быстро оделась и помчалась в гостиную, которая показалась слишком маленькой. Проталкиваясь между эмпатами, разыскала светлый затылок, добралась до своего высокого друга. Замирая до дрожи, пробежалась глазами по открытой шее, по татуировке на ней: его змей был весь в порезах.

Руки Сайгена – в бинтах. И он стоял, чуть согнувшись, а затем и вовсе сел, очень осторожно, выбрав стул вместо кресла как более жесткую опору.

Обошла, встала перед эросом.

– Привет, – слово далось с трудом, все пыталась сопоставить друга с тем, кто залил кровью ее квартиру. Сайген поднял голову, его темные глаза отразили испытываемую им боль. Но губы сложились в улыбку.

– Как вы тут? – сдавленно выдавил.