Сгореть в огне

«Это последствия амилазиума? Или стабилизатора?» – Джун, почему бы тебе не прилечь? Хотя бы на пару часов, простой крепкий сон, без настоек и лекарств? Я просмотрю отчеты пока, к тому моменту как встанешь – все сгруппирую.

Его лицо поглотила тень, Джун отступил в темную комнату, ничего не ответив. Закрыл дверь, потом Райер услышал, как он открывает окно. Представил, как напарник перегибается через подоконник, жадно вдыхая ледяной воздух, остужающий его голову, все сильнее и сильнее, пока пальцы не соскальзывают с обледенелой рамы, и он молча падает на камни у корпуса.

– Джун! – рывком распахнул дверь, шаря глазами в полной темноте.

– Хамир?

Голос шел слева, оконный проем был пуст, в распахнутые створки залетали снежинки и сразу таяли, покрывая подоконник и пол каплями. Райер едва удержался, чтобы не сползти вниз по стене, когда холодный ужас, охвативший его при мысли о гибели Джуна, отступил. Перевел дыхание, пошарил рукой по стене в поисках рубильника.

– Хамир, что ты здесь забыл? – яркий свет лампы резанул по глазам, Райер прищурился и повернулся в сторону голоса.

Его напарник сидел на кровати, все в тех же шортах, с лэптопом на коленях. Без единой эмоции на лице, он смотрел на него как на пустое место.

– Что с тобой происходит? – тихо спросил Райер. – Это обычная усталость? Или что-то серьезней?

Снова мимолетное выражение растерянности в серых глазах. Джун прикусил нижнюю губу, на которой опять показались капли крови. Его губы никогда не заживали, они трескались, постоянно пересушенные от жара, чем бы они их ни натирали.

– Сядь, – он похлопал ладонью рядом с собой. Райер сел, стараясь не касаться обнаженной ноги Джуна, помня о том, как тот не любит прикосновения. Джун понимающе приподнял уголок рта. – Я встретил после пары Тису Верену. Она оставит тебя в покое.

Светлая бровь Райера дернулась, он не поверил в подобный жест щедрости. Синие глаза стали еще ярче, почти засветились, тонкие ноздри затрепетали.

– В какие игры ты играешь? – осторожно спросил он.

 – Сначала подкладывая меня под всех подряд, а потом спасая?

– Мне жаль, – выдохнул Джун. – За те слова у лестницы – мне жаль. Я не должен был этого говорить.

Райер нерешительно протянул вперед руку, ожидая, что Джун отстранится, как делал обычно, но он спокойно сидел, только вопросительно посмотрел на Райера, когда прохладная ладонь легла ему на лоб. Его хроническое холодное отчуждение начало сыпаться, он искал поддержку.

– Ты горишь.