Без права на выбор 1. Вопреки желаниям

Преодолев расстояние от ворот до административного здания, поднялась по лестнице, оставив лошадку невдалеке отдыхать. Открыв огромную двустворчатую дверь, прошла внутрь и обомлела.

Огромный холл, из которого вели три коридора, был расписан целой историей великих войн. Здесь можно было увидеть битвы и орков с вампирами, и демонов с драконами. Оборотни, гномы, русалки, да кого здесь только не было? Словно в музей исторической славы попала.

С потолка в самом центре помещения свисает огромная люстра, на которой словно радуга, горели тысячи разноцветных магических огоньков.

Нереальная красота. Напротив входа, две широкие лестницы, ведущие на второй этаж, и насколько я могу судить с такого расстояния, перила тоже расписные.

Услышав шорох, доносившийся с одного из коридоров, тихонечко подошла туда, и выглянула за угол. Идёт! Красиво так, идёт! Плащик. Идёт, и шатается зараза из стороны в сторону. А меня как давай на хи-хи пробивать, так плащик, по всей видимости, услышав, капюшон-то и поднял, а под ним оказался парень.

Красивый. Светловолосый, брови вразлёт, реснички густые, щёчки румяные с ямочками, глаза голубые, лукавые, но пьяные-еее. И вот стоим мы и смотрим друг на друга. Я, любуюсь, а он хмурится и о чём-то думает. Ну и пусть думает, а я всё равно полюбуюсь. И кстати, есть чем. Плащик-то этот, широкоплечий оказался, ага, и высокий.

– Ты кто? – первым одумался плащик.

– Совесть твоя, – каюсь, вырвалось. А вот плащик после моих слов как-то побледнел аж.

– К-кто? – даже заикал, бледненький.

– Совесть. Она у всех есть, – с серьёзным, и даже немного печальным выражением лица, сказала, и даже руки в его сторону протянула, а сама мысленно себе уже затрещины даю, чтоб не заржать в голос.

– Ох, как тебя потрепало-то, совесть, – а сам стоит, и размышляет, не привиделась ли я ему? Но тут он улыбнулся, видимо, понял, что его разыгрывают, но сказать уже, ничего не успел.

– Вот ты и попался, Кендрик. – из-за поворота выбежала женщина, на вид лет тридцати, в платье до колен и на каблучках.

Волосы белые, я бы даже сказала, пепельные, глаза карие, и довольная улыбка на лице. – Я же сказала, что добьюсь твоего отчисления? Теперь-то ты не сможешь оправдаться перед ректором, когда он увидит тебя в таком состоянии, – как-то торжественно произнесла она.

– А за что отчислят-то? Я ведь ничего не сделал? – а голос такой честный пречестный, что не наблюдай я парой минут раньше, откуда он пришёл, поверила бы.