Помощница для чародея

Она оказалась полностью покрытая зелёной жижей и куксила обиженную мордочку.

– Эмм… как-то неловко вышло… – негромко сказала я, спихивая лежащего на моей спине и прикрывающего моё тельце Стивена.

– Да, похоже, что выжимки из Туркавы я добавил чуть больше, чем следовало… – Стивен печально вздохнул.

Глава10

Пока Стивен переодевался – вся его спина была заляпана этим зелёным веществом, – я преспокойно сидела в столовой и играла в гляделки с господином Решевским.

Вот правда, чувство такое… мерзопакостное, скажу я вам.

Впервые ощущаю себя как на отборе породистой кобылки, и роль этой кобылки отводилась именно мне.

Решевский оказался мужчиной в годах. Далеко так за шестьдесят. Хотя… какая тут продолжительность жизни, я не знаю, поэтому ему может оказаться и все двести шестьдесят.

Ну что я могу про него сказать? Полненький, плешивенький, с масляными взглядом, который надёжно так прописался в моём декольте, и улыбкой такой, словно дяденьке тортик вот-вот преподнести собираются.

Ну, такой большой тортик, из которого Снегурочка выпрыгивает!

– Скажите, а что вы умеете делать? – спросил старичок.

– Могу копать, могу не копать, – первое, что пришло на ум.

– В каком смысле? – не понял старичок.

– В самом прямом! О, а ещё я замечательно выщипываю брови и делаю депиляцию. Вы знаете, что такое депиляция? О, это такой замечательный и невероятно необходимый каждому глубоко уважающему себя мужчине процесс!..

Старичок оторвал взгляд от декольте и уставился в мои глаза, видимо, в попытке выяснить, не лгу ли я.

Но, понимая, что с таким покер-фейсом невозможно лгать, потихонечку офигевал.

– …Берём горячую смолу и наносим её на волосяной покров рук, ног, спины, груди и… ну вы и сами поняли, да? Затем прикладываем тканевую полоску и дёргаем, удаляя лишние волосы с тела. А ещё я умею играть!..

Сказала и чуть сама не рассмеялась, так как особо хорошо мне всегда удавалось играть именно на нервах, а у старичка уже задёргался левый глаз.

– …И пою я тоже замечательно! Хотите послушать? – и только собралась исполнить песню «Деда Мазая и его зайчиков», как Решевский, чуть не подскочив с места, практически выкрикнул:

– Не надо!

– А, ну тогда ладно. Ещё я вышиваю, да! Хорошо так вышиваю! Любая рубашка, словно произведение настоящего искусства получается. Правда… мои старания почему-то никто не оценивает… – печально вздохнула я.