Нет пути назад

Она вообще никого не любила, кроме себя. Джул предпочитала навещать своих детей сначала в инкубаторах, а затем в пансионатах. Все остальное время Джул проводила в свое удовольствие.

– Вы когда-нибудь бывали у нее дома?

– Два-три раза в год Джул устраивала семейные обеды, на которые приглашала многочисленных друзей и знакомых. Разумеется, мы – ее дети, должны были присутствовать на этих обедах.

– А как вы думаете, зачем она приглашала посторонних на семейные обеды?

– Думаю, это была показуха. Некий пиар перед другими.

– Вы часто общаетесь со своими братьями?

– Нет. Я о них даже и не думаю, впрочем, как и они обо мне.

– Скажите, а ваш отец?

– Маленьким я видел его от силы раз пять. Карьера посла не позволяла ему часто бывать дома. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, он исчез. Кто-то говорил, что его убили, кто-то предположил, что он остался в Зазеркалье и у него там другая семья. Джул очень злилась.

– Почему?

– Потому что она не могла больше посещать Зазеркалье.

– В досье сказано, что вы тоже побывали в Зазеркалье.

Как вам удалось это сделать, учитывая положение дел?

– Зачем вы хотите это знать?

– Чтобы понять, как помочь. Или вам не нужна наша помощь?

– Нет… Да… Не знаю…

– Расскажите, как вы туда попали?

– Если я расскажу, вы, правда, мне поможете?

– В этом и заключается моя задача, Софи…

– Хорошо. Это случилось за месяц до моего дня рождения…

Глава 2

В то утро звонок будильника прогремел над моим ухом, как раскат грома, заставив меня вынырнуть из объятий Морфея, а, может, и самого Гипноса с жуткой головной болью.

Не открывая глаз, я сел на край тахты и, оперевшись локтями в колени, начал пальцами массировать виски. Боль стала уходить. Послышалось цоканье, и я почувствовал на своем лице горячее дыхание. Это был Хвост – моя немецкая овчарка, мой единственный друг, которому я могу рассказать все, что накопилось в моем воспаленном воображении. Я люблю его, и Хвост платит мне тем же.

– Ты-ы прро-осну-улся? – протяжно поинтересовался он.

– Почти, – ответил я и открыл глаза.

Пес стоял рядом и вилял хвостом. Протянув руку, я потрепал его по загривку.

Это теперь звери умеют говорить. Не все, но умеют. Спасибо генетикам. Лет пятьсот назад они изменили что-то в их мозгах и гортани, что привело к большому научному открытию.

– Рра-або-ота-а? – пес посмотрел на меня преданным взглядом.

– Да, приятель, – сунув ноги в шлепанцы, я с трудом поднялся и побрел на кухню.