На краю географии

Груня, с отвисшей челюстью, капитан, слегка наклонившийся и с круглыми глазами, видимо, примерялся к приличным местам для захвата, мужик, с обслюнявленной грудью и я, по привычке прикрывающая грудь

– Ну, кто-то должен взять замуж девочку. Она так старалась. – выдала Груня. У меня покраснели даже корни волос.

Гордо встала. Сдула волосы, упавшие на лицо. Развернулась и вошла обратно в спальню, громко хлопнув дверью. Умылась, на свою голову. В кровати завозилась Зося.

Я перешла на магическое зрение. Призрак волка, сидящий у кровати девочки, откровенно ржал.

Я тоже, до этого момента, думала, что животные не ржут, тем более мертвые. Но он либо откровенно ржал, либо его били мелкие конвульсии, что, согласитесь, тоже, невозможно. Решила, что не выйду из комнаты. Вообще.

На службу пойду через окно. Ну и что, что второй этаж? Сейчас простынь порву и полезу. Поди, не одна простынь у капитана? Вот, дом какой большой. Богатый. Даже вазы по коридорам ненужные натыкал. На мою голову. В общем, посидела, попереживала, пожалела себя.

Умылась, оделась. Что дальше делать – не знаю. На простыне Зося спит, на службу опаздываю. Решила, что стоит проведать обстановку.

Приоткрыла дверь и посмотрела в щелочку. Не видно ничего. Но, вроде, тихо. Открыла дверь пошире и вытащила голову. Напротив двери, сложив руки на груди, стоял слюнявый.

– Ну, я предлагаю, все же, познакомиться. – произнес он.

Засунула голову обратно и закрыла дверь. Как быть? Знакомиться? А что я, собственно, теряю? Поправила одежду, пригладила волосы.

Потом подумали и взлохматила их обратно. Что это я переживаю и прихорашиваюсь? И почему я должна нервничать? Он меня напугал до 

нервного тика, а я краснею???

Накрутив себя до стадии «не будите во мне зверя, особенно тушканчика», со всей дури толкнула дверь и сделала шаг вперед. Дверь, встретившись с препятствием в виде рук, сложенных на груди этого головореза, сделала шаг назад, ровно в мою сторону, в этот раз встретившись с моим носом. Нос хрустнул. Что-то потекло из него.

Страшное место. Еще нигде и никогда мне не было одновременно дико стыдно и дико больно.

– Позвольте, я открою. – сказал этот образец деликатности и открыл мне дверь. -Пока вы еще в сознании, представлюсь, Роберто. Отец Зоси.

Потом он проводил меня в столовую и принес мокрое холодное полотенце. Я вытерла лицо от крови. Нос распух. Нарвала бумажных салфеток и напихала в ноздри. Все лучше, чем из него будет бесконечно течь.

Задумалась.