На краю географии

Капитан приподнял бровь и приложил руку к моему лбу.

– Странно…

Вечером, когда капитан зашел за мной, сказала, что приду позже. Составляю план работы с населением, для профилактики вспышек спонтанных воскрешений. Он открыл рот, потом закрыл. Пожал плечами и вышел.

Для поддержания своей легенды, еще целый час высасывала из пальца план, вдруг утром спросит, а я не готова. Потом, собралась с духом и по стеночке поползла в сторону морга. Взяла пробирки и набрала в них образцы тканей, жидкостей и волос. Подумав, решила еще образец ногтей взять.

Может им что-то добавлять стали задолго до того, как похитили. Нашла ножницы и наклонилась над телом. Краем глаза заметила, что параллельно со мной, по той же траектории, что-то движется сбоку. Тело среагировало быстрее мозга.

Пока в голове зрела мысль «А, что бы это могло быть?», ноги оттолкнулись от пола, в попытке то ли запрыгнуть на каталку с трупом, то ли перепрыгнуть ее. И поскольку четкий план в мозгу так и не сформировался, я недоперепрыгнула.

То есть, практически перелетела бездыханное тело, зацепившись носком за край каталки.

В итоге, с грацией табуретки приземлилась на пол и сверху на меня упал труп, рядом, гремя о кафельный пол, каталка. Замерла, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Сбоку сгрохотали чьи-то кости. Удивленно повернула голову на шум.

На полу, в той же позе, что и труп, лежала Груня.

– Ты что делаешь? – зашипела на скелет.

– Тсссссс! Маскируюсь. Это же какая-то тайная операция? Да?

Я вылезла из-под тела.

Хотелось кого-то убить. Сердце стучало, как сумасшедшее, руки мелко подрагивали, в волосах, по-моему, появилась первая седина. Мало мне того, что я шастаю по кабинетам без разрешения командира, так меня еще и умертвие до Кондратия довести пытается.

– Вставай. – зыркнула на Груню.

– Зачем?

– Расчленять тебя буду. Потом упокою, потом подниму и буду долго и проникновенно рассказывать про уважение к хозяину.

Груня грустно встала, подняла с диким скрипом каталку, забралась на нее, растянулась на ней и, со скорбным видом, всхлипнула.

– Я ей покушать принесла, переживаю, ноченьки не сплю, глаза выплакав. А она? Поганка бессердечная, кикимора болотная жизни меня лишить хочет. Не подруга ты мне больше, не подруга.

– Э, ты с выражениями то полегче.

Обернулась и увидела у двери давешнюю, потрепанную корзинку. Ё-моё, может я и погорячилась.

– Ладно. Прощаю. Но это в последний раз. Странно, что нас никто не навестил.