Ничтожно маленькая Аэйровия

Странно, но они все почему-то облачены в черные балахоны, а капюшоны спущены почти до подбородка. Чувствую себя героем мистической истории, к которому в дом заявились оккультисты, намеренные провести свой темный ритуал.

– Предстал пред нами ты, чей лик всесветлый и могутной! Явиться изволил сам, токмо нежданности элемент выбросить да не поминать о нем! – отвечает один из криккенеров, на удивление, весело. Причем, мне кажется, что эта радость весьма искренняя… Ко мне подходит мужчина и сбрасывает капюшон. В темноте плохо удается разглядеть мертвяка, однако мне кажется, что в его внешности нет ничего особенного, за чтобы зацепился взгляд.

 – Задорно, задорно! Вестимо, как Феликса ученик, светозарный наш, выглядит, – криккенер улыбается во весь рот. – Поделать что, думу думал, здоровее ты будешь. Задорно, однако, – а затем подмигивает. – Все же, но слыхивал я, трупов не шинкуешь по сей день ты…

– Но я могу это живо исправить, – перебиваю мертвеца. – Не наглейте, я вас по-прежнему ненавижу.

И уж ваше проникновение в мой дом любви точно не прибавит.

– Забавна эта эдакая али нетушки? Делал бы я что, даэйгором родившись, узнавши эку весть, что дом в мой родный супостаты мертвые явиться изволили? – задумывается криккенер. – Задорно. Однако нетушки. Бишь тоби криккенер я. Дался ли дешевый спектакль тебе этот? – картинно размахивает руками мертвец, а затем откашливается. – Назвал ли имя я свое, в грехе утаенное? Задорно, задорно. Бишь тоби не представился. Переигравший Эйри Форотта.

Эйрефор я. Котятки мои любимые кличут батькой. Бишь тоби главой новой их. Предводителем али королем, уж если ты, лучезарный мой, слова эти тоскливые любливаешь.

– И что? Я должен тебя с этим поздравить? – зло спрашиваю. – Убирайтесь отсюда живо.

Что-то в последнее время у криккенеров предводители все хлеще и хлеще. Феликс – по-моему, самым нормальным был. Блоурэн… кхм. Даже и комментировать не хочу. А это что за клоун?

– Задорно. Задорно в деле самом! Черствый ты, наш светлоликий, ребятушками с велит идти отседова.

Зряч я, помышляешь ты, Феликса ученик, железом своим презренном сердца горячие наши поразить. Слухай сосредоточенно меня, бишь тоби погутарить с тобою собрался я.

Слышу за спиной подозрительный шум. Резко оборачиваюсь, чтобы отразить нападение, и мой меч сталкивается со здоровенной палкой. Точнее я разрубаю это импровизированное оружие.

– И что вы на это скажете? – спрашиваю. – Вы пытались меня вырубить.