Ничтожно маленькая Аэйровия

Или… – он хитро улыбнулся, – тебе просто нравится этот урод, поэтому ты так рьяно его защищаешь?

Ассертши лишь обхватила лицо двумя бледными ладошками и ответила глухо:

– Ну, когда же ты вырастешь и перестанешь всякую чушь говорить? Тебе, что девать свою энергию больше некуда? Просто отстань, сиди и слушай.

– А смысл? – черноволосый вольготно расселся на стуле. – Я хоть и узаконен, но все равно на меня всем плевать. Я никому не нужен по сути.

– Ты думаешь, что отец просто так тебя признал?

– Возможно.

А может потому что иметь бастардов «несолидно», как бы сказали в этом гадюшнике, – передразнил кого-то Арилэнке. И вздохнул. – Я всего лишь хочу быть честным, Ася. Неужели ты думаешь, что я такой тупой? Просто мне не нравится жить по здешним негласным правилам.

– Ты еще ничего не понимаешь… – вздохнула Ассертши. – Ты хоть и дурак, но добрый. Однако такие здесь не ценятся. Только вот постарайся не затевать драки с дворянами. Я, конечно, все понимаю, что в тебе живут мазохистские замашки, и ты любишь долгими холодными вечерами отлеживаться в лазарете с парочкой переломов, но завязывай уже давай с этим.

– Если никто не будет плохо говорить про тебя или Аллара, или обижать вас, то я не буду, – пообещал Арилэнке. – Но и клясться не стану.

– Аллар и сам кого хочешь пошлет. Язык у него подвязан лучше, чем у нас с тобой.

– Поэтому-то он и король. Мне кажется, что из него выйдет мудрый и справедливый правитель, – черноволосый посмотрел на сцену, – не то, что наш отец.

 – и прибавил, – а я всего лишь раздолбай, которому ничего хорошего не светит в этой жизни.

Так незаметно и пронеслись несколько часов. Аллариан сосредоточенно производил в своей голове расчеты, Ассертши с Арилэнке тихонько переговаривались, а совет продолжался. Сильверин уже давно успел вернуться на свое место и время от времени одаривал своих младших детей взглядами, полного праведного гнева. Те тут же успокаивались, но через какое-то время продолжали, пока отец опять на них не посмотрит, и так было до самого конца.

И тут старейшина провозгласил:

– Алейрэн подходит к концу. И если никто не хочется высказаться…

– Я хочу! – резво подскочил Аллариан и вышел на сцену.

Сильверин только хотел встать, как его старший сын показал ладонью, что дескать ты не в праве меня остановить, и мужчине ничего не осталось кроме как бросить на него такой взгляд, которым можно смело замораживать все в радиусе километра.