Альтер эго

Сделай это, Катрин! Я так долго мечтала прикоснуться к святыне, но не успела…

Я молча смотрела на ее исхудавшее, но по-прежнему одухотворенное лицо и не могла сдержать слез. Если пациент не стремится к выздоровлению, даже лучшие доктора зачастую оказываются бессильны перед болезнью. Воля человека определяет слишком многое.

– Обещаю, – заверила я, несмотря на то, что просьба показалась безрассудной. – Но как же я без тебя?! А знаешь, что, мы вместе пройдем ко?ру! – Тон оказался неубедительным. Слова, в которые я и сама не верила, прозвучали лживо, натянуто.

– Конечно. – Она слабо кивнула. – Я буду рядом.

– Боже, Лина… – Я отвернулась к окну, тщетно пытаясь скрыть отчаяние.

– В этом месте ты обретешь судьбу. Не спрашивай, откуда я знаю, просто доверься. – В ее голосе и взгляде, в каждой мимолетной интонации и непроизвольном жесте сквозила неиссякаемая убежденность, будто уста изрекали пророчество. – И прекращай плакать. Не люблю прощаться на минорной ноте.

* * *

Порой мы встречаем людей, которые не задерживаются надолго, но оставляют за собой шлейф исцеляющей энергии, и он впоследствии тянется красной нитью через всю дальнейшую жизнь.

Люди – наставники, учителя – мудрые, дарующие познание истин, с магической точностью сделав это в нужное время. Они вспыхивают подобно факелу во тьме и освещают путь, указывают дальнейшее направление, в конце которого брезжит свет. И вот когда мы встаем на верную стезю, они тихо уходят, оставляя нас одних посреди дороги жизни с увесистым багажом новых знаний…

Лина покинула меня спустя неделю.

Ее сердце остановилось во сне. Я терзала и корила себя за то, что не была рядом с ней в момент последнего вздоха. Но одновременно благодарила высшие силы за то, что уход ее не был мучительным и долгим.

Нескольких дней хватило, чтобы возненавидеть все то, что я успела искренне полюбить. Больше ничто не держало меня в монастыре. Возможно, только Лина была связующим звеном между мной и этим обособленным мирком, затерявшемся на просторах необъятного мира.

В день похорон меня не покидала мысль, что именно я стала виновником трагедии, невольно сыграв роль главного злодея.

– Я выкачала из нее саму жизнь, обременяя грузом перенесенных невзгод. А у нее ведь хватало собственных…

– Неправда! – уверенно парировал Цэте.

– Не могу больше оставаться здесь, – прошептала я, уткнувшись в его плечо, словно ища спасения от ветра, который норовил того и гляди сбить с ног, и от боли, что неустанно терзала душу.