Настоящая зима

Девочка в розовом платье была такая хорошенькая, что забывалось, что это всего лишь игрушка их хрупкого стекла. Каждый локон, каждая складочка на юбке, лежали так естественно! Щечки светились настоящим детским румянцем! У Анюты была Мальвина, чем-то похожая на эту куколку, но в плане макияжа ее Мальвина скорее походила на косоглазую матрешку – глаза смотрели в разные стороны, нос был кривоват, губы съехали чуть ниже запланированного уровня, зато щеки были прорисованы четко и аляписто, несимметрично. Так что, в личико Мальвине лучше было не вглядываться -слишком грубо и небрежно оно было прорисовано.

Анька с детства любила долго стоять у елки и рассматривать каждую игрушку в деталях, и она вообще любила безупречность.

У елки этого ресторана Гордеева могла бы стоять до следующего года.

Другие золушки незаметно упорхнули делать селфи с каменными львами у лестницы, а Анька так и застыла от восторга и рассматривала стеклянный парусный кораблик, старинную гоночную машинку, корзинку с фруктами и еще медвежонка в матроске и шапочке с помпоном.

А какой там был красавец-верблюд в чалме и узорном ковре с кистями…

Где-то после верблюда, наверное, Анька и потеряла бдительность. Г-нов подкрался со спины, приобнял ее за талию и крепко прижал к себе. Анька вздрогнула, попыталась отстраниться, но этот гад крепко ее держал. У нее даже не получилось толком развернуться. Возможно, она бы смогла бы вырваться, если бы была хоть малейшая возможность шагнуть вперед, но прямо перед ней стояла елка.

Отцепить от себя мерзкие клешни Г-нова сразу не получилось, его это, похоже, только распаляло. Анька чувствовала затылком его тяжелое дыхание:

– Ждала меня, красавица? – выдохнул Г-нов прямо в волшебные Анькины кудри.

– Пустите, – жестко и однозначно ответила Анна и попыталась выкрутиться из этих тошнотворных лап.

– Ждала, не ври, я за тобой наблюдал, -продолжал дышать на нее рыбой, укропом и перегаром Г-нов.

Он попытался схватить ее за плечо и тут же прилип к зоне декольте.

Влажные ладошки и липкие пальцы – как же это было противно! Хотелось орать и царапаться, сломать ему нос. От ярости не хватало воздуха.

Одной левой рукой Г-нов уже не мог крепко держать Аньку за талию. Наконец, Гордеева ловко поднырнула под эти розовые манжеты дорогой итальянской сорочки, вырвалась и побежала.

Она бежала без оглядки, почему-то не к людям – в банкетный зал на второй этаж, не в гардероб за своим пальто, а сразу на улицу.