Неживая

Ты не такой долгожданный, поэтому не такой любимый, не такой нужный, не такой важный. Особенно если у твоих родителей уже есть и сын, и дочь.

Алексей Белов часто вспоминал рассказ матери про врача, которая предлагала сделать аборт.

«После двух абортов делать третий уже не страшно, – аргументировала она, – а вот рожать – страшно. Могут быть осложнения. Да и зачем вам третий ребенок? Дочь есть, сын есть – полный комплект». Но что-то в женском сердце екнуло – и родился Леша.

«Лучше бы не родился», – думал он каждый раз, когда сталкивался с трудностями.

А став старше, начал мыслить совсем по-другому. Теперь он размышлял не о том, почему мать не сделала аборт, а почему вообще рассказала ему об этом. «Хорошие матери так не поступают», – теперь был уверен он.

Мать всегда говорила, что от того врача бежала без оглядки, обнимая живот, потому что в нем был ее желанный малыш. Он не должен был испытывать нехватку любви, тепла или нежности. Мать всегда говорила, что любит всех детей одинаково, но порой, когда было тяжело, он видел в ее глазах мысль: «Без тебя было бы легче».

А тяжело было часто. И разве могло быть иначе в лихие девяностые? Алексей взрослел под русский рок, взрывы террористов, громкие речи политиков по телевизору. Его отец работал на заводе и часто попивал. Леша всегда употреблял фразу «часто попивал», чтобы чуть приукрасить действительность. Отец откровенно бухал, как и все его коллеги, соседи, одноклассники, братья, бывшие сослуживцы.

Попивали все, но кто-то – меньше, а кто-то – больше. Леша с друзьями однажды избили пацана, чей отец не пил. Они лупили его по ногам, рукам и пинали в живот. Потом им всем досталось от того самого непьющего отца, и они перестали бить мальчишку, но продолжали смеяться и измываться над ним, будто он какой-то уродец. На самом деле они завидовали ему, потому что каждый хотел, чтобы в доме был не алкоголик, а вот такой надежный отец, который придет и заступится за тебя.

Потом этот мальчишка переехал в другой город. И они стали завидовать ему еще сильнее.

Отец Леши пил запоями. Когда он уходил в загул, дети скрывались у бабушки, а мать боролась: гонялась за ним, дралась, получала от него по лицу, била в ответ домашней утварью, потом пила с ним вместе, умоляла, плакала: «У нас же дети, трое!» – и отец завязывал на месяц, два, три, но чем больше он держался, тем страшнее были срывы.

Временами семья жила хорошо.