Он ледяной

Голубовато-прозрачного, скользкого, издевательски переливающегося в свете продолжающей работать супер-гирлянды.

* * *

Забыв о том, что планировал осмотреть квартиру на предмет пропавших ценностей, Илья метался по комнате, то хватаясь за голову, то распахивая халат, чтобы еще раз убедиться в том, что все это правда. Убеждался и продолжал хаотично перемещаться в пространстве, не зная, что предпринять дальше.

О том, чтобы стоять у камина, теперь не могло быть и речи. Во-первых, ему уже и без этого было жарко.

Горело все тело, кроме… льдинки. Во-вторых, он всерьез опасался, что эта самая льдинка может растаять. Итак уже она стала меньше на три капельки.

Взять себя в руки ему удалось только пятого круга по квартире.

– Вот идиот, – процедил он сквозь зубы, выключил камин и открыл окно.

Все-таки эта Снегурочка, кем бы она ни была, поступила по-человечески. Подумать страшно, что могло бы случиться с Ильей при комнатной температуре.

Подумав немного, он вынул из шкафа свежие боксеры, и, надев, подошел к холодильнику и решительно высыпал в них весь запас кубиков льда из морозилки.

Так оно было надежнее.

Приняв срочные меры, Илья уселся у окна и начал думать. Проблема была глобальной, и как ее решить он не знал. Обращаться к врачам – глупо. Вряд ли они сталкивались с такими симптомами раньше. Еще чего ампутируют все от греха подальше. Да уж, грехи от него тогда действительно будут очень и очень далеко.

Ждать, что все само как-нибудь решится, тоже было не в правилах Ильи.

Кто ж его знает, когда это все произойдет. А время поджимало, нужно было разобраться с этим недоразумением до наступления оттепели. Иначе результат будет таким же, как и после ампутации. Выход оставался только один: найти девку и заставить ее вернуть все как было. Эх, если бы он хоть телефончик у нее спросил! Но интересоваться контактами Снегурочек тоже было не в его правилах.

Немного посомневавшись, Илья надел тонкие спортивные штаны свободного кроя.

Сверху на толстый свитер накинул короткую куртку, ту, что заканчивалась чуть ниже талии, не угрожая отогреть его ледяное сокровище. И стремглав выбежал на улицу.

Обогрев в машине он включать не стал, и когда добрался до той самой елки, продрог до костей. Не дрожал, наверное, только один орган, тот самый, которому любые холода теперь были нипочем.

Картина, которую он застал у раскидистой ели, сильно отличалась от той, что он наблюдал в обед.