Кинжал Гая Гисборна

 – Может, хватит мне врать? Какого хрена вы меня сюда затащили?

Старик молчал, даже не глядя на Йована: он всматривался в листву низких буковых ветвей.

– Отвечайте!

– Полагаю, вариант убийства или изнасилования тебя не убедит, – рассеянно проговорил Шериф, продолжая осматривать окружающие деревья.

– Конечно, не убедит! Вы же дали мне ружьё!

Ганнибал вдруг вцепился в его штанину зубами и потянул назад, громко скуля и подвывая. Йован в гневе дёрнул ногой слишком сильно, и пёс опрокинулся на бок, но брюки не выпустил.

Ткань затрещала.

Шериф властно поднял руку.

– Тихо. Они здесь.

Но Йован не собирался молчать. Одно дело, когда сумасшедший старик играет в загадочность в своей деревне, и совсем другое, когда он затаскивает человека за несуществующей коровой в лес, где не менее сумасшедшие личности играют в разбойников.

– Опять?! – заорал он. – У вас ни один шаг не обходится без этого Робина Гуда?

– Тихо, я сказал! – прорычал Шериф. – Заткнись, если хочешь жить!

Он вскинул ружьё, не отрывая глаз от дерева, ничем не отличавшегося от остальных, на котором спрятаться могла разве что белка – если бы люди попытались влезть на его ветви, то наделали такого шелеста, что на ветер было бы не свалить.

– Ах, значит, на нас сейчас нападут лесные разбойники? – Йован обернулся к дереву и помахал в темноту. – Ну, давай, Робин Гуд, выходи, и я засуну стрелы тебе в задницу!

И он вышел.

Тень внезапно поднялась из листвы и бесшумно спрыгнула на землю. Этот человек был невысокого роста, одетый во что-то бесформенное, закутывающее всё его тело, включая голову.

В руках он держал натянутый лук.

Шериф с необыкновенной быстротой подбежал к Йовану и встал впереди, загораживая его собой и держа разбойника на прицеле.

– Где твои прихвостни? – грозно спросил он. – Неужто ты один?

Робин Гуд сделал несколько беззвучных шагов вперёд, ничуть не боясь ружья. Теперь Йован смог его разглядеть: это оказался вовсе не старик с лысиной и жиром на боках, а юноша едва ли старше семнадцати-восемнадцати лет, с веснушками и по-детски вздёрнутым носом.

Вся его одежда была сделана из серого меха, и на голове на манер капюшона красовалась почти цельная волчья шкура с выколотыми глазами и грубо разорванной пастью. Светлые волосы, такие запутанные, будто их не расчёсывали годами, свисали ниже плеч.

– Ожидал старпёра, а тут какой-то Питер Пэн, – пробормотал Йован, разглядывая шкуру и пытаясь понять, подделка это или нет.