Кинжал Гая Гисборна

– Этот нас не догонит, – шепнул Шериф. – Громила неповоротлив, от мальца мы отобьёмся. Остальные двое опасны. Я стреляю в левого, ты в правого, и тут же бежим со всех ног. Понял?

– П-понял.

Робин стоял, беззаботно прислонившись к толстому стволу дерева, и с интересом наблюдал за ними.

– Ну ладно, – он хлопнул в ладоши, – теперь ловите их всерьёз.

Тени сорвались с места и ринулись вперёд с пугающей скоростью. Подбитый тоже бежал, хоть и куда медленнее остальных.

– Давай! – скомандовал Шериф и выпалил в свою цель.

Йован тоже выстрелил, но с секундной задержкой, из-за которой не успел убедиться, что попал – старик резко потянул его в сторону, и они бросились бежать.

– Петляй между деревьями и не пытайся спрятаться, всё равно найдут!

Йован бежал следом за лающим Ганнибалом, перепрыгивая через камни, врезаясь лицом в ветки и окончательно обдирая руки. Из-за собственного топота он не слышал, что происходит за спиной, но был уверен: шайка преследует их.

«Не может мне так везти, – отстранённо подумал Йован, – бегу, не глядя под ноги, но не спотыкаюсь».

И он тут же споткнулся. Упав локтями на острые камешки, он невольно вскрикнул. Совсем рядом послышался плеск – это был ручей, который они прошли несколькими часами раньше.

«Неужели так близко?»

Кто-то схватил его за плечо, и это был явно не Шериф – цепкая, холодная рука потянула его вверх. Йован резко дернулся вперёд, снова упал на четвереньки и изо всех сил лягнул нападающего. Рука отпустила.

Он вскочил на ноги и обернулся – как раз вовремя, чтобы отскочить от разбойника, снова кинувшегося на него. Но везение закончилось, когда бандит бросился в атаку в третий раз и вцепился обеими руками. Йован скривился от отвращения: ладони были измазаны какой-то слизкой грязью и оставляли обильные следы, от разбойника отвратительно пахло болотом и дохлой кошкой и, судя по виду, как раз в болоте с дохлыми кошками этот дикарь и жил.

Он ударил напавшего в грудь, пытаясь вырваться.

Капюшон из волчьего меха слетел с головы бандита, за ним соскользнула и шкура, скрывавшая руки…

Йован в ужасе замер. Это был не человек. По крайней мере, не живой человек.

Его распухшее лицо, чёрно-синее, с полопавшейся кожей, которая, как гнилое тряпьё, свисала с щеки и лба, нельзя было принять ни за какой грим или маску. В приоткрытом безгубом рту, а точнее, в дыре на его месте, виднелись копошащиеся черви.

– На помощь! – завопил Йован.