Слепая любовь. Лирическая повесть

Подкреплю примером, так сказать… Обижался и не мог понять, почему от меня шарахается Лиля, я ведь просто хотел её поцеловать. Что тут такого? Ей было 16 лет, мне – на год больше… И уже много лет спустя, когда прочёл одну интересную статью – о скрытом смысле сказок, то нашёл объяснение. Поцелуй принца будит принцессу, и она воскресает – но уже в другом, изменившемся мире. И путь назад невозможен. То и страшит, что нельзя вернуться в очарованный сон. Страшно навсегда шагнуть во взрослый мир…

Вот такой умный у тебя дядька! – заключил Павел с неожиданным лукавством.

Ему хотелось разрядить слишком серьёзную обстановку, вызвать невольную улыбку на Олину пухленькую, затуманенную сейчас мордашку. Не поддалась. Ждёт чего-то ещё. Что ж, время пока есть, продолжим. Теперь о Юре.

– Твой мальчик, Оля, судя по твоему рассказу, – чуткий и добрый, и… Тебе очень плохо без него, да? Представь, как переживает сейчас он. Ты его обидела – сильно и незаслуженно. Если тебя беспокоит это – скажу, что как мужчина он вполне состоятелен.

А значит, тебе надо только переступить через себя… Или, может быть, стоит подумать? Прислушаться к себе: а хочешь ли продолжать отношения с ним? Всё-таки, детская дружба – это одно, а… Не буду, не буду, сам не терплю, когда в душу лезут. Скажу только, что в таком вопросе надо слушать своё сердце, а не следовать чьим-то советам. Иначе… Если б ты знала, сколько искалеченных судеб! Мне звонят, помощи просят. А начнёшь разбираться – мама дорогая, да как же у тебя язык повернулся, да ты же потом…

Затарахтел за дверью звонок – третий с начала разговора.

Павел поднялся, оправил пиджак.

– Всё, Оленька. Сейчас у меня лекция.

Девушка уже вскочила – изменившаяся за эти полтора часа, успокоенная и принявшая решение. Она с признательностью смотрела на Павла. Прощаясь на лестнице, крепко сжала его руку.

– Павел, ты не представляешь, какой камень свалился…

– Да слава Богу, Оленька, если помог. Обращайся всегда. И – счастья тебе, родная.

Глава 6

Едва она вошла, Юрий тихо выдохнул: «Оля!» Он узнал её не по звуку шагов, не по стуку в дверь, не по скрипу деревянного крылечка, а гораздо раньше, когда словно бы от порыва ветра хлопнула калитка.

Тётя Зина ничего не сказала девушке, взглянула только – то ли с осуждением, то ли с тревогой, сурово сомкнув прямые полосы губ.

Оля нерешительно переступила порог Юриной комнаты. И замерла. Он лежал в постели. Лицо без чёрных очков и из-за чрезмерной бледности показалось незнакомым.