Пастух, клеймящий рога. Ироническое фэнтези

Бог – всесведущий, всемогущий создатель всего сущего!

Вечность, надежда, истина, святость, благочестие, праведность и справедливость!

Бог Един!

Уважай верующего в Него!

Когда в школе Льва Егорыча начали дразнить «жи?дом пархатым», он пожаловался отцу, отец ответил:

– Все мы, Лёва, давно обрусели! Ещё при Сталине! Ну, какой ты «жид пархатый»? Я – Егор, пусть и Моисеевич! Крестик ношу, на девятое мая в церковь хожу! Мать твоя вообще атеистка! На каком языке говоришь, в какой стране живёшь, тот ты и есть! Будут дразнить, плюнь в морду и дай меж ног, чтоб больно и противно стало! Вот крест – заступлюсь!

На следующий день щуплый Лёва заявил обидчикам, что он русский еврей, а когда те начали ржать, взял в руки учительский стул.

Обидчикам повезло – стул был деревянный.

За разбитый стул заплатил отец. Он же извинился перед дирекцией школы и перед родителями насмешников, объяснив им причину драки. Льва стали называть «Русский Лев» или просто «Русский» – прозвище, заработанное в неравной борьбе, стало гордостью!

Сели, выпили по «пятьдесят».

– Ну и дрянь! – Сморщился Андрей.

– По цене и вкус! – Гордо ответил Егорыч.

В России, между первой и второй – пуля не пролетит!

После третьей перевели дух, закусили и начали трепаться о том, что волнует каждого российского гражданина.

Лев Егорович был многословен и резок в высказываниях. Его мысли скакали по извилинам, превращались в слова и, как бурная горная речка, с шумом вливались в уши Андрея.

– Вот, знаешь, Андрюха, приятель у меня в Полтаве был, вместе в армии рядовыми служили, представляешь, вчера написал, что если бы это принесло хоть какой-то вред Кремлю, то повесился бы на Красной площади! И отправил меня в бан! В чёрный список! Сам-то, видать, белая кость! С четырнадцатого года, мы с ним спорили, чей Крым, кто прав, а кто нет! Пять лет дебаты шли! Он сначала пытался что-то объяснять, потом перешёл на оскорбления сильно разбавленные русским матом, потом, видишь, сдался и исчез! Прикольно, кстати, было читать рассуждения на русском, о том, что русский примитивен.

 – Лев Егорович усмехнулся: – На плохом русском, плохо о русском! Почему они на своём украинском мате не разговаривают? У них есть! Короче, конец нашей армейской дружбе! Давай, за дружбу!

Выпили.

– Да! – сказал Андрей.