Эдем: земли пар

Нет, что ты! Просто помочь, как в прошлые времена. Консультировать пар, помогать им справиться с их невзгодами и проблемами взаимопонимания. Особенно, когда связь только-только проявилась.

– Для этого они могут найти обычных лекарей душ. Их можно найти в каждом захудалом городишке, – отмахнувшись, Лилит уставилась в пергамент с чернилами.

– Да не занудствуй ты так. Давай договоримся! Мы сейчас спустимся и если не найдем ничего интересного и я впустую потрачу твое время, то с меня исполнение твоего желания. В любом смысле этого слова, – ехидно посмотрела Адрия.

Лилит невольно усмехнулась, смотря на то, как Адрия ей строит щенячьи глазки.

– Один шанс! Только один! Если мне будет скучно, я вернусь сюда и ты целый день меня не будешь трогать, идет?

– Даже простые объятия?

– Особенно простые объятия. Я их с детства не любила.

– Договорились, – тяжело выдохнув, Адрия пожала ей руку и ушла выбирать себе подходящий наряд, пока Лилит продолжала дописывать свои мысли на очередном пергаменте.

Изнеможенные и уставшие, Адам и Ева добирались всю ночь вместе с горсткой беженцев до места, о котором раньше слышали по рассказам своих родных и близких – Великом библинариуме. Силуэт грандиозного сооружения возвышался на изумрудных холмах, а его шпили сияли издалека, подобно маяку. Все стены были сделаны из серо-галечного камня с элементами горной смолы. Каждый день она накапливала солнечную энергию, чтобы засиять ночью ярчайшим аквамариновым цветом. Воистину не зря ходила молва: «Этот светоч знаний не угаснет никогда».

Несмотря на то, что город с чащобой остался давно позади, дорога до библиотеки была оживлена, как никогда. Стражи, облаченные в прочные кожаные доспехи на лошадях патрулировали тракт, объезжали холмы и стояли на подступах ко всем входам парами.

Пыль от сбитых колес телеги и стука копыт стояла столбом. Тревога витала в воздухе. Беженцы были полны мыслей и забот о том, как дожить до завтрашнего дня. Но в отличие от остальных Адама впервые за несколько суток будто бы на миг отпустило.

Ему казалось, что наконец-то он сможет отдохнуть без страха за свою жизнь. Чего не скажешь о Еве, которая была полностью опустошена. Она закрылась в себе, не подпуская никого. Ей было плевать абсолютно на все, что происходило с кем бы то ни было в данный момент, включая ее саму.

«Ева… Какое красиво и мелодичное имя…», – Адам поймал себя на мысли, что эти гласные ему хотелось протягивать как можно дольше, каждый раз зовя ее.