Сводный брат

Девушка была полной моей противоположностью: высокая блондинка около пяти футов и восьмидесяти двух дюймов,[1 - Пять футов восемьдесят два дюйма – равняются ста семидесяти семи сантиметрам, или же одному метру семидесяти семи сантиметрам.] с волосами цвета пшеничный блонд, доходящими до плеч, и бледно-нефритовыми глазами. С её ангельской внешностью у неё был не менее ангельский характер и поистине добрый нрав. Покладистая, отзывчивая, заботливая. Рассудительна и всегда логична в своих поступках. За это её все и любили.

Я же, хм… А что я? Лекси Рид всегда отличалась дерьмовым характером. Я не умела себя контролировать. Абсолютно. Говорила то, что думала, а не то, что было принято в обществе. Всегда совершала необдуманные поступки, будучи чертовски эмоциональной и малость злопамятной. Я много ругалась и не верила в Бога. Зачастую использовала людей. Так можно было продолжать до бесконечности. Проще назвать положительные качества, ведь их гораздо меньше.

Меня всегда удивляло, как Тесса терпела меня со всеми моими тараканами.

Однако отец частенько говорил, что мы прекрасно дополняли друг друга в нашем тандеме. Абрамсон являлась для меня кто-то вроде сестры, которой у меня никогда не было. И я знала, что должна ограждать её от всего плохого, что мог преподнести этот мир. Но теперь, скорее она оберегала меня от самой себя. И только ради неё я старалась быть сильной и не сорваться. Других близких людей у меня больше не осталось.

Из моих мыслей меня вырвало чьё-то невесомое прикосновение к плечу.

Тесса. Тонкий флёр духов: пионы, ландыши и ещё что-то нежное, бесспорно, лёгкое и цветочное, на миг окутал меня незримым облаком. Я наскоро вытерла слёзы рукавом чёрного свитера. Не хотелось её расстраивать. Подруга и так терпела мои истерики на протяжении недели.

– Слёзы – это средство вымывать боль из души и сердца. И нет ничего постыдного в том, что ты плачешь, милая, – обняв меня, произнесла Абрамсон.

Её зелёные глаза выражали глубокую печаль, а на лице отражалась едва заметная скорбь.

Светлые волосы собраны в незатейливую косу, под глазами залегли синяки. Лучшей подруге тоже тяжело далась смерть моего отца.

– Я просто не знаю, как жить дальше, честно.

– Тебе нужно время. В конце концов всё будет хорошо, – пристально оглядев меня с головы до ног, сказала подруга. – Уже собрала чемоданы? Вылет вечером.

Я окинула взглядом комнату, такую родную, но уже совсем чужую. И чемоданы, к которым почти не притронулась.