Скажи, что любишь меня

– Только не депрессивную трагедию, – невольно смутившись, попросила я.

Он выбрал «Белый Клык». Книгу, пронизанную удивительной дружбой и бесконечной преданностью.

Книгу с неизбежно счастливым концом.

Для Белого Клыка любовь была дороже жизни.

Но, к сожалению, такое случалось только в сказке.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к низкому голосу Ника, и почувствовала, как провалилась в благодатный сон.

Глава 15. Ник Блэк.

Утренний свет проник в комнату и сразу же стёр таинственный мистический флёр, наполнявший её.

Лекси Рид беззаботно спала. Шоколадные локоны разметались по подушкам, ресницы роняли тень на её нежные щёки с проступившим румянцем. Дыхание равномерное и спокойное. Она спала, положив голову мне на грудь, прижавшись всем телом доверчиво, словно ребёнок. Я осторожно провёл рукой по её волосам, боясь разбудить.

Кто мы теперь друг другу? Любовники? Друзья? Просто сводные родственники?

У неё красивые брови: широкие, густые, немного изогнутые к уголку.

Расслабленные во сне. И мне так не хочется, чтобы они хмурились из-за меня, эти красивые брови, но, увы.

Она до сих пор не доверяла мне. Что ж, я бы тоже не доверял себе, будь я Лекси Рид. Даже сейчас, после всего того, что было между нами. Особенно сейчас, когда она так ранима. Когда влюблена. Я это знал, чувствовал, понял это, наверное, ещё тогда, когда Рид сама ещё не осознала.

Мне нравилось смотреть, как она спала, украдкой наблюдать за ней, пока она не видела.

Может потому, что это случалось крайне редко, а может, потому, что вчера, в ночь Рождества, просто мучительно захотелось проснуться с ней в одной постели.

Почему я каждый раз оказывался рядом с ней? Что так болезненно притягивало меня к Рид? Так безудержно манило, что больно ныло сердце от одной только мысли воспротивиться этому? А главный вопрос: что саму Лекси Рид так привлекало во мне?

Я никогда не пытался произвести впечатление, выглядеть лучше, чем был на самом деле.

Всегда оставался собой со своими недостатками и дерьмовым характером. Зачастую старался вести себя даже хуже, чтобы оттолкнуть, дабы она не влюбилась. Но Рид, видимо, презирала существование логики и упорно старалась узнать меня лучше, проникнуть в душу.

Она понимала меня, да. Не пыталась изменить или подстроить под свои стандарты, как зачастую поступали другие женщины.

И как же это чертовски приятно: знать, что я общался с той, кто меня понимал.