Корона из перьев

Часовых они прошли в сгущающейся темноте, а вскоре низкий гул разговоров, мелькающие среди деревьев силуэты возвестили о том, что они вернулись в лагерь. Отряд остановился посреди густой рощи, и хотя с каждым шагом тьма становилась плотнее, путь колонне не освещало ни единого факела или костра. Тайну блюли строжайшую, огонь в лагере с наступлением ночи был под запретом.

Солдаты чистили оружие, разбивали палатки и раскладывали походные постели, тогда как повинники кормили недавно приобретенных животных и ухаживали за почтовыми голубями.

Повара и слуги готовили ужин: нареза?ли солонину и щедро поливали медом холодные ячменные галеты. От одного вида плотных лепешек Сэва чуть не вывернуло. Большую часть жизни ему приходилось голодать, но даже он чуть не сломал зубы о безвкусную, жесткую пищу: кроме нее в армии почти ничем не кормили.

«Уж лучше ячмень, чем черная похлебка», – напомнил он себе. Так обычно говорили солдаты, которые, как и Сэв, начинали службу в беднейших уголках империи, часами выстаивали очереди в Теснине или квартале Брошенных ради черпака черной, похожей на грязь, каши.

Ее раздавали последователи Мизерии, богини-покровительницы бедных и отчаявшихся.

От головы колонны, перекрывая шум лагеря, донесся злой голос Отта:

– Что значит капитана нет? – спрашивал он. – Какого лешего мы тогда торопились?

– Торопились, потому что капитан приказал, – прозвучал короткий ответ.

Это была офицер Яра, заместитель капитана Белдена. Ветеран Войны крови, в рубцах и ожогах. Одна из немногих женщин в отряде, она пришла в армию еще до войны, когда женская служба только поощрялась.

В те времена и мужчины, и женщины сражались на равных, но когда наездники предали империю, губернаторы всеми силами постарались стереть память о них из истории. Начали со статуй и песен, а продолжили законами и обычаями. Женщинам служить не запрещали, но в армии они стали редкостью.

Родом Яра была из Пиры, но анимагией не владела и оставалась предана империи. Звание заслужила честно и не боялась проливать кровь, чем заработала уважение соратников.

Строгая, она поддерживала железную дисциплину и глупостей не терпела.

– Он ушел по срочному делу, – продолжала она, – так что докладывай мне.

Проворчав нечто грубое, Отт доложил о событиях дня, умолчав, к счастью, о посещении хижины.

Сэв почти не слушал, что говорит его начальник. Он лихорадочно обдумывал слова офицера Яры: капитан ушел по срочному делу, а значит, распорядок меняется. Значит, появился шанс.