Корона из перьев

– Или переродилась? – ответила вопросом на вопрос майора, и ее старое морщинистое лицо приняло загадочное выражение. – Есть воля – будет и возможность, Вероника. Не забывай.

«Возможность».

Почти все, что Вероника знала о перерождении, она почерпнула из мифов и историй вроде той, что повествовала о фениксе, любившей малых птенчиков. Впрочем, воскресали фениксы всегда одинаково: эти птицы рождались из огня и пепла, в огне и пепле они и перерождались. Суть этого принципа Вероника понимала: идея равновесия в последнее время преследовала ее в снах.

Смерть в обмен на жизнь.

Фениксы воскресали, питая пламя погребальных костров собственной смертью – как и свою новую жизнь. Правда, делали это еще при жизни. А Ксепира умерла…

Это еще не конец.

Веронике придется самой развести огонь и поддерживать его ночь напролет. Когда ждешь птенца, пламя должно жарко гореть под яйцом двенадцать часов кряду. Оставалось надеяться, что и с погребальным костром все так же.

Положив в очаг все поленья, какие были, Вероника принялась искать еще топлива.

Добавила плетеную корзинку, свернутый матрас и даже ставни. Вынесла за дверь тяжелый горшок с рагу и выплеснула из него содержимое: разваренные овощи разлетелись по утоптанной земле. Подобрала кусок мяса, который Вал бросила в варево для вкуса. Обжигая пальцы, вернулась с ним в хижину и кинула в самое сердце огня. Прибавила к этому остальные кости, собранные в ночь, когда вылупилась Ксепира, и которые Вал сочла недостойными, а еще осколки второго яйца – того феникса, что так и не родился. Вал велела их выбросить, но Вероника, расчувствовавшись, завернула останки в тряпку и спрятала на подоконнике за сломанными ставнями.

Щеки Вероники разрумянились и горели, волосы прилипали к потной шее.

Приподняв отяжелевшие прядки, Вероника отыскала косицу, которую заплела недавно. Под взглядом Вал она схватилась за солдатский нож и безжалостно ее отрезала. Бросила в огонь – вместе с последними скорлупками.

Последними частичками жизни.

Она боялась, что этого не хватит, хотя разум подсказывал, что достаточно уже одного только тела Ксепиры. Смерть в обмен на жизнь. В огонь, чтобы из яйца вылупилась Ксепира, пошли десятки костей, а хватило лишь на одного птенца. Но куда больше Веронику волновало уходящее время: чем сильнее остывало тело феникса, тем меньше оставалось шансов на воскрешение.

А она должна была преуспеть.

Вероника еле заставила себя положить безжизненное тело Ксепиры в костер.