Дом костей

Ей казалось, что их разговор окончен, но она старательно искала способ его продлить.

– Я нашла свежее тело, – выпалила она.

Отец замер.

– Свежее тело?

– Ну, то есть относительно свежее. Ему не больше пяти лет.

Рен поежилась от пристального взгляда, которым отец скользнул по ее лицу.

– Ты нашла что-нибудь еще?

Стоило ему спросить, как кольцо в ее кармане, казалось, стало тяжелее. Рен хотелось показать отцу свою находку, расспросить его, но она уже слышала упреки и представляла вину, которую он возложит на ее плечи.

Вот почему она так долго добиралась до финиша? Могла бы спасти ситуацию, если бы не медлила?

– Нет, – вполне правдоподобно солгала она. Это был не первый ее допрос.

– Нет? – переспросил отец, растягивая слово. Когда она ничего не добавила, он наконец отвернулся и пожал плечами: – Я займусь этим. Возможно, ошибка нового землекопа… или тело просто очень хорошо сохранилось.

– Я знаю, как определить дату смерти, – отрезала Рен, скрестив руки на груди. Возможно, она и провалила испытание в Костяном лесу, но все-таки девушка изучала мертвые тела в различных стадиях разложения с восьми лет, когда начала учиться на костолома.

– Как скажешь.

Рен нахмурилась.

– Тебе так сильно хочется спорить? Я пришел попрощаться, а не сражаться.

Как ему всегда это удавалось? Выставлял все так, будто это она вела себя неразумно и затевала спор, в то время как именно он отказывался ее слушать.

Когда Рен не ответила и не перестала хмуриться, отец рассмеялся. Своими большими руками он сжал плечи дочери.

Их лица оказались почти на одном уровне, но этот жест заставил ее почувствовать себя маленькой.

– Ну же, птичка. Не хочу, чтобы мы расстались на такой ноте.

Рен стиснула зубы, отказываясь смотреть на него, потому что от внезапных слез защипало глаза. Птичка. Он не называл ее так уже очень давно.

Рен уезжала и не знала, когда снова увидит своего отца. Расставания не были для них в новинку, учитывая, что он постоянно то покидал Мэрроу-Холл, то возвращался.

Но на этот раз все было гораздо более туманно. Никто не сказал, сколько ей придется служить в Крепости на границе Пролома. Это могло занять два года, два месяца… или всю оставшуюся жизнь.

Рен уступила, опустив скрещенные руки и встретившись с отцом взглядом.

– Вот так, – сказал он с одобрительным кивком. Рен ненавидела то, как от этого потеплело в ее груди. – Исполни свой долг – служи в Крепости добросовестно.

– Добросовестно? – равнодушно переспросила она.