Лед в твоем сердце

Злюсь, теряюсь в тысячи вопросах, почему дети так себя ведут, откуда в них столько злости и агрессии. Собака явно не виновата ни в чем. В ее глазах читается мольба о помощи. Только прохожим нет дела ни до меня, ни до несчастного пса.

– Эй! Прекратите! – кричу громко. Где-то глубоко внутри я убеждена, сейчас ребята уйдут.

– Иди куда шла, – даже не оглядываясь на меня, отвечает подросток в красной кепке.

– Эй, ей же больно! Я сейчас полицию вызову! – решимости во мне хоть отбавляй. Собака, будто понимая, что ее хотят спасти, начинает дергаться, а затем и подвывать.

– Иди нахер, – кидает мне тот, что с татуировкой. Затем поворачивается и нагло усмехается. Он выше меня, но довольно худой. Черные джинсы, черная майка и глаза такие же черные. Мрачный тип.

– Отпусти собаку! – требую громко. Но от взгляда парня уверенность моя начинает медленно таять.

– Может, тебя вместо нее? – ржут в голос двое в кепках. Затем снова замахиваются камнем. Пес начинает жалобно выть, потому что ему прилетает по лапе.

Смотреть на такое невыносимо. Внутри сердце бухает, заглушая поток мыслей.

Оглядываюсь. Наверное, это мой самый сумасшедший поступок. Люди проходят, их немного, но они есть. Никто не обращает внимания. Как и со мной. Раньше мне казалось, что если на площади на тебя нападут, то кто-то обязательно поможет. Ведь вокруг так много человек. Но сейчас понимаю: никто не поможет. Каждый убежден, что своя жизнь важней. А может, просто думают на другого. Мол, мало ли людей, зачем мне вмешиваться.

Вон сзади идет, он-то точно руку протянет. И так со всеми.

– Я звоню в полицию! – строго сообщаю. Успеваю даже вытащить телефон, набрать сто двенадцать. Однако на этом все. Незнакомец с тату выхватывает гаджет из моих рук и кидает его в сторону дерева рядом.

– Эй! – кричу, не веря в происходящее. А там, на фоне, в пса снова прилетает камень, и вой стоит такой, что даже в наушниках было бы слышно.

– Вали, пока я тебя на цепь не посадил, – усмехается он мне в лицо.

Наклоняется, скалит зубы. Интуитивно я отступаю назад. Шаг, другой, а потом врезаюсь во что-то. Вернее, в кого-то.

– Я тебя сейчас сам на цепь посажу, дерьма кусок, – звучит знакомый голос над моим ухом. Поворачиваю голову и замираю. Он! Тот самый! Тот, чье имя мне до сих пор неизвестно.

– Что?

– Маш, отойди, – обращается ко мне. Покорно отхожу. Их трое, а глыба Льда один. Неравная какая-то битва выходит. Но это только мне так кажется.