Мой прекрасный враг

Повара уложили на поднос горячие стейки, паровые овощи. В бокалы налили свежевыжатые соки и отправили нас со всем этим обратно. По пути, вышагивая по пустому светлому коридору, я подвернула ногу и чуть не упала, пытаясь спасти проклятый поднос с продуктами. Каблуки вытягивали из меня все силы. Другая девчонка, ее имени я не знала, еще так посмотрела, словно пристыдила. Мне и самой было неловко, мало юбки короткой, вдобавок еще и обувь подводила. Но ничего не попишешь, придется терпеть.

Когда мы вернулись в комнату, я чуть по второму кругу не навернулась, увидев Ледовского.

Он сидел на диване, деловито скрестив руки на коленке. Такой весь важный, уверенный в себе, взрослый. От него веяло львиной выдержкой. Я даже на секунду другую засмотрелась, ну пижон, не иначе. Потом откинула от себя эту мысль и перевела взгляд на другого мужчину.

– Лёнь, давай уже подпишем контракт и приступим к стройке, – сообщил он.

Голоса схожи, форма губ и глаз, только взгляд немного отличался. Неужели…

– Конечно, Саш, чего медлить, – радостно усмехнулся тот, которого звали Леонидом.

В голове вспыхнули слова о шестом пункте, и я моментально напряглась.

У меня даже руки начали дрожать, пока выкладывала с подноса блюда. Айс это заметил, покосился, но внешне никак не выдал раздражения. Я выпрямилась, молча наблюдая за тем, как Александр Ледовский берет документ, достает паркер из кармана пиджака. На лбу выступили капельки пота, горло свело болезным спазмом.

Я ненавидела несправедливость в любом ее проявлении.

Хотя Айса ненавидела больше. Меня раздражало, что приходится прислуживать каким-то непонятным мужикам, что я должна носить эту дурацкую форму, терпеть влажные взгляды на себе. Я могла бы получить возмездие благодаря подписанию документа. Отец Ледовского явно не обрадуется, когда позже узнает, что поставил подпись в некорректном договоре.

Пункт шесть наверняка был важным, но его нагло вычеркнули, старательно выставляя Айса в невыгодном для отца свете. Я все прекрасно понимала и могла бы ликовать, танцуя на осколках самонадеянности этого гада.

Могла, но это будет неправильно, вне рамках моих собственных принципов.

Вздохнув, я взвела глаза к потолку, считая до трех. Да и бумажка о неразглашении конфиденциальной информации пугала не меньше. Вдруг меня за это к ответственности притянут, штрафы там приличные. Оставалось только уповать на здравомыслие Ледовского старшего или хотя бы младшего.

Вытащив телефон из кармана, я привлекла к себе ненужное внимание.