Совсем как ты

Приличия соблюдены, можно двигаться дальше.

В качестве первого они выбрали какое-то блюдо на двоих – из креветок, обильно приправленных чесноком, и она, естественно, начала думать, есть ли у нее в сумочке жевательная резинка и не обидится ли он, если по пути домой она предложит жвачку и ему. А потом она стала думать, какой в этом будет подтекст – насколько прямолинейный и насколько ханжеский, а потом забеспокоилась, как бы он не заметил, что она задумывается о том, чего следует и чего не следует ожидать в дальнейшем, и не уделяет внимания текущей беседе.

Она взяла себя в руки и развеяла все тревоги относительно жвачки.

Разговор зашел о писательском ремесле, потом о преподавании, о референдуме. (Майкл высмеял мысль о том, что страна когда-либо проголосует против своих собственных экономических интересов, и Люси прониклась его убежденностью.) Поговорили также о своих неудачных браках, и его объяснения краха собственной семейной жизни не отличались ни легковесностью, ни своекорыстным самобичеванием.

Он ей нравился. Она пригласила его к себе на бокал вина, и он ответил ей взглядом, изображающим страх. Но при этом с улыбкой.

– Джозеф – Майкл. Майкл – Джозеф.

Они пожали друг другу руки.

– Как издательство, – сказал Майкл.

Джозеф ответил ему непонимающим взглядом.

– Есть такое издательство, «Майкл Джозеф», – пояснил Майкл.

– А, – сказал Джозеф.

– Да, – подтвердил Майкл и усмехнулся. – Меня такая книжная продукция не слишком интересует[4 - Собственное издательство писатель и литературный агент Майкл Джозеф (1897–1958) основал в 1930-е гг.

; с 1985 г. оно стало подразделением издательства «Пингвин», специализирующимся на коммерческой и женской литературе, триллерах, книгах по кулинарии и т. п.].

– Майкл – писатель, – сказала она в отчаянной попытке объяснить, почему ее гость в первые десять секунд знакомства упомянул издательство «Майкл Джозеф».

– Круто, – сказал Джозеф.

Он не собирался уточнять, какие книги написал Майкл, – Люси это сразу поняла.

Вряд ли его интересовали подобные сведения. Время от времени Люси приглашала местных писателей выступить перед школьниками, но такие выступления всегда наталкивались на полное равнодушие. Поначалу она расстраивалась (в ее школьные годы учащихся знакомили только с мертвыми писателями), но многие из ее выпускников уже повзрослели; из них вышли медсестры, полицейские, турагенты, продавцы, работники лондонского метрополитена.