Во тьму

По своему опыту он знал, что самые чудовищные удары – это не апперкоты, боковые или прямые. Он знал, что самые опасные для любого боксера это удары, это те, которые ты даже не видишь. И не важно, как он тебя ударил: дело в другом. Вроде ты стоишь и бьешься, как вдруг перед тобой внимательные глаза рефери, который смотрит на тебя и что-то говорит. Мужчина с нашивкой WBC на груди продолжает зачем-то загибать пальцы и смотреть на тебя. Губы судьи шевелятся, но ты не слышишь звука. Вот как это происходит.

Кирилл только спустя полгода согласился посмотреть видео боя и увидел его. Левый прямой. Он наткнулся подбородком на короткий левый прямой и его сразу повело: ноги стали заплетаться и он сделал несколько неуверенных шагов назад, когда немец рванул всей массой вперед и снова начал бить. Может быть, если бы Кирилл тогда опустился на одно колено и ему отсчитали нокдаун, то он пришел бы в себя. До конца раунда оставалось не так много и наверняка 10 секунд дали бы ему возможность оклематься для того чтобы осознать одну-единственную мысль: просто отбегай, Кирилл.

Но, эта мысль пришла ему спустя полгода, а на видеозаписи все было по-другому: здоровенный немец наносит еще один размашистый удар, отбрасывая своего противника к канатам. Молодой мускулистый парень отлетает как игрушка и виснет на них. Огромный лысеющий мужик с пивным пузом начинает наносить удар за ударом по голове, а потом колотит уже просто на выбор.

И вот оно. Бой остановлен. Иногда Кирилл думает, что если бы не эти лишние четыре-пять ударов, которые он пропустил перед остановкой боя, то наверняка «Второй Я» и не появился бы. Ему кажется, что чудовище в его голове родилось именно тогда.

Впрочем, «Викинг» никогда не винил рефери за слишком позднюю остановку боя. Когда он узнал, что рефери хотят пожизненно дисквалифицировать, то даже в свое время специально писал во Всемирный Боксерский Совет, в котором уверял руководство боксерской федерации, что остановка была своевременна и претензий у него нет.

Кирилл это не делал это из-за особенной любви к «третьему человеку на ринге», просто он был профессионалом своего дела и знал: еще два-три удара и он был бы мертв. А могло быть и хуже смерти: всю оставшуюся жизнь он провел бы в инвалидном кресле.