Космос. Марс

Если взять во внимание сжатые до невозможности сроки, неподготовленный и не сработавшийся экипаж, доработки посадочного челнока прямо в ракетоносителе, а также космический корабль «Прайм—1479» – старая рухлядь с экспериментальным реактором нейтрального синтеза, то да – два процента еще не плохие шансы. Книга рекордов Гиннеса тоже не осталась в стороне и пополнилась значительным количеством новых достижений. Подсчитано, что в случае гибели экипажа, это будет самая грандиозная смерть в прямом эфире.

Более миллиарда пользователей следили за трансляцией запуска.

Члены экипажа превратились в сетевых звезд. Их биографии обрастали мифами, как песок на пляже прилипает к вымазанному в меде шарику. Писали, что Молчанов на самом деле дальний родственник великого русского биолога Ильи Мечникова. Якобы прапрадедушка еще в начале двадцатого века предсказал, что его потомок станет первым исследователем других планет и обязательно привезет с собой на Землю пару тройку инопланетян. Несмотря на весь вздор этой истории, Молчанову было приятно внезапно возникшее родство. Остальным с прошлым повезло меньше. То и дело в их биографии всплывали внебрачные дети, брошенные родственники и неизлечимые заболевания.

Командир Стивенсон объявил промежуточную готовность.

Так, Андрей, соберись! Настоящие профессионалы со всех концов света работали над миссией, последние в своем роде. Это люди, которым можно доверять. Они ничего не упустили. Пройдя такой путь, ты же не сдашься!

«Андрей, артериальное давления сто пятьдесят на девяносто три.

Пульс сто двадцать два. Тебе нужно успокоиться», – сказал оператор ЦУПа Игорь Павлов.

Спасибо, что напомнил. Как будто он и сам не знал.

«Ввожу дозу успокоительного».

Кожу на руке в районе плеча кольнуло. Теплая волна окатила организм, следом наступило расслабление, веки потяжелели. Скафандры были оборудованы аптечками. Лекарства вводились по команде главного врача миссии, препараты накачивались по тонким трубкам и попадали в организм через автоматические уколы.

Умники, придумавшие это, почему – то не удосужились озаботиться чем – то не менее важным (мочиться приходилось по старинке – в подгузники).

Кто – то или что – то стукнуло Молчанова по плечу.

– Эй, летописец, – позвал бортинженер Иван Покровский. – Это не страшнее толстой бабы с пьяну по утру. – Он расхохотался, обнажив перекошенные у основания, но толстые и крепкие зубы.

Молчанов уже намекал, что ему не нравится это глупое прозвище, но Покровский не послушал.