Космос. Марс

– Здесь наша мамочка защищает нас, – сказал Покровский в сторону Земли, потом перевел взгляд на черный бесформенный космос. – В межпланетном пространстве мы будем одни.

– У нас же есть магнитный экран – Щит. А если и его не хватит, то капсула со свинцовыми стенами защитит от любого излучения.

Покровский покосился на Молчанова с легкой ухмылкой, будто тот ляпнул глупость. Они просидели какое – то время в тишине. Неизвестно откуда в руке Покровского появилось слегка почерневшее деревянное распятие на шнурке.

– Вон большой круг, видишь? – заговорил Покровский.

 – Это Лондон. А там справа сейчас будет Копенгаген, но мы его не увидим, не живут там люди больше.

– А Москву увидим? – спросил Молчанов.

Покровский покачал головой.

– Орбита проходит севернее. В другой раз, летописец.

Они снова помолчали.

– Раньше здесь все было в свете, – С легкой обидой заговорил Покровский, когда они пролетали над Россией. – Питер вон еще старается, карабкается как никак. А дальше чернота одна, все вымерло. Голодный народ сбежался поближе к печатному станку.

Покровский снова погрузился в себя. Молчанов поглядывал на него искоса, но тот на время и забыл о его присутствии.

– Тебе нужно поспать, – сказал Молчанов.

Покровский с усилием вздохнул.

– Да разве тут уснешь, – он поглядел на часы. – Перед запуском надышаться хочется.

Покровский провел большим пальцем по крестику.

– Ты когда – нибудь видел, как ведет себя кровь в невесомости?

Молчанов отрицательно помахал головой.

– Сгустки превращаются в кругляшки размером с вишенки.

После каждого стука сердца, рана, как будто рыба мечет икринками. Они крутятся вокруг тебя вот так, этакие крохотные луны. И как будто притягиваются. Залетают в глаза, в уши или рот, как назойливая мошкара. Знаешь какова на вкус чужая кровь?

– Нет, – твердо сказал Молчанов так, чтобы Покровский прекратил этот рассказ.

Покровский поглядел на Молчанова с уважением и продолжать не стал.

– Серега был еще жив, когда я нашел его. Прямо здесь, где ты сейчас сидишь.

Он заглушил реактор, но сильно обгорел. Все говорили, что это я сделал, но то был Серега. Он превратился в кровоточащую рану. Не говорил, только мычал. Глаза вымаливали меня убить его. – Покровский убрал крестик в карман. – Я держал его за руку пока он не перестал дышать.

– Командир был уже мертв?

Покровский покивал.

– Я видел его тело, снаружи, когда отстыковал реакторный. У меня тогда был реактивный ранец, и я мог подлететь и забрать его.