Метро 2033: Крым

Система замкнутого цикла.

– Кто ж его тут запер-то? Кому он так насолил?

Полутруп из батискафа дернулся и издал какой-то звук. От неожиданности все трое листонош вздрогнули, а Пошта едва не пальнул из дробовика.

Мумия вполне отчетливо всхрипнула, потом застонала, после чего попыталась открыть глаза. Это было ошибкой без-пяти-минут-покойника: от солнечного света он отвык. Поште даже представлять себе было больно, как резануло по глазам обитателя батискафа крымское солнце.

Узник батискафа попытался закричать, но сорванные давным-давно и так и не восстановившиеся голосовые связки издали лишь жалкий хриплый визг, от которого у Пошты мороз пошел по коже, а Бандеролька отпрыгнула на метр и вскинула перед собой нож.

Один лишь Штемпель остался невозмутим.

– Гляди-ка, – сказал он, – а его еще и привязали… Ты кто будешь, арестант?

Узник перестал визжать, покрутил головой, прислушиваясь, и шепотом спросил:

– Кто здесь?

– Я – Штемпель из клана листонош. А ты кто такой, откуда будешь и как угодил в этот ящик?

– Я… я из Балаклавы… Из штольни…

Трое листонош изумленно переглянулись.

По последним данным, выживших в Балаклаве не было. И ни про какую «штольню» никто никогда не слышал.

– Что еще за штольня? – осторожно наклонившись к полутрупу, спросил Штемпель.

– Штольня… – прохрипел тот. – Страшное место… Не ходите… туда… Не вернетесь!

На последнем выкрике он у него изо рта пошла пена.

– Тише, тише, – успокаивал его Штемпель. – Кто там живет? Большая община? Сколько человек?

– Человек… Нет там людей… Одни морлоки! Меня! В ящик! Твари!

У арестанта, очевидно, начинался припадок.

Свежий воздух и солнечный свет не пошли ему на пользу: тощее тело начинало трясти в судорогах, конечности дергались, иголки капельниц повылетали.

– За что тебя туда? – спросила Бандеролька сочувственно.

– Я! Ни в чем! Не виноват! – одним дыханием, почти без звука, проорал узник.

Он опять открыл глаза, но зрачки закатились, обнажив красные, с багровыми прожилками белки.

Пена запузырилась в уголках рта, тело начало неконтролируемо дрожать.

– Пристрелить бы его, – брезгливо отодвинулся Штемпель. – Все равно не жилец. Но жалко тратить пулю.

– Можно острогой, – хмуро предложил Пошта. – Но лучше откачать. Мы же ничего не знаем про балаклавскую общину. Морлоки какие-то!

– Да как мы его откачаем?! – вскинулся Штемпель, бессильно наблюдая за припадком арестанта. – Наши лекарства ему не помогут, они только для листонош.