Сумеречный Фронтир

И так было испокон веков: Ахариам воюет с Вейхумом, и оба королевства с переменным успехом забирают друг у друга то один город, то другой. И с этим ничего не поделать! Так уж сложилось исторически.

Милая моя Лора! В лагере рекрутов всё очень непривычно. Здесь тысячи таких же, как я, и меня это безумно радует. Радует и то, что не один я имею подобные мысли, которые озвучил тебе ранее. В нашем отряде около тридцати человек, но к концу тренировок, которые продлятся несколько месяцев, состав будет урезан минимум втрое.

Надеюсь, что мне не придётся искать себе другое подразделение или возвращаться домой так скоро.

Когда я рекрутировался, то встретил своего родного брата – Громмера. Ты его не знаешь, но, возможно, слышала о нём от моих родителей только плохое. Прошу тебя, передай эту весь отцу и скажи ему, что Гром отправляется вместе со мной защищать свою родину. Он ещё покроет себя славой и смоет с себя все прошлые грехи, я в этом уверен.

Кормят здесь хорошо. Конечно, готовят далеко не так хорошо, как ты, но довольно сытно.

Так что, родная, жди меня домой раздобревшим и заплывшим жирком!

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я очень тебя люблю и хочу поскорее увидеть. Насколько я понял, по окончании тренировок нам дадут сутки отгула, и в это время я планирую навестить тебя в городе. О более точных планах напишу тебе несколько позднее.

Прошу тебя, хватит дуться и напиши хоть пару строчек мне в ответ. Только мысли о тебе и поддерживают меня в здравом уме.

С любовью, твой муж Клод Веллер

Закончив строчить послание, я сложил его пополам и засунул в конверт.

Написал адрес получателя и отнёс письмо в штаб. Буду надеяться, что оно не затеряется среди сотен таких же весточек.

Вернувшись к палатке, обнаружил уже спящего брата. Сегодняшний день явно его сильно подкосил. Сняв доспехи и оставшись лишь в обычной одежде, я подложил под голову скомканное одеяло и, как только прикрыл глаза, сразу же уснул без задних ног.

Глава 4

На следующее утро мы не повторили ошибок предыдущего дня, встали на целый час раньше и как следует набили свои животы всё той же утренней кашей.

Мышцы спины и поясницы ныли просто невыносимо, руки едва поднимались, чтобы набрать в ложку овсянки, а потом ещё поднести эту ложку ко рту, ноги едва волочились по влажной от росы притоптанной траве, а глаза отказывались окончательно открыться, чтобы взглянуть на потрясающей красоты восход, озаривший всё вокруг ало-оранжевым заревом.