Притчи 1—28

Он естественно согласился, ведь у него семья, которую, как голодных птенцов в гнезде, постоянно нужно подкармливать червями, – то есть конечно деньгами, а не червями. Но приехав на место он вдруг стал отказываться от выполнения желаемой заказчиком задачи. Дело в том, что рядом со стройкой проходили высоковольтные провода, и предприятие выходило рискованным. Так поломавшись и поспорив минут пять, он всё же согласился на риск, услышав заветные слова о вознаграждении сверху цены. Началась погрузка, кран виртуозно проезжал под самыми проводами, что даже несколько зрителей помощников удивлялись с открытыми ртами.

Тут нужно ещё заметить, что никто из людей бывших там не верил всерьёз в действительную опасность таких манёвров с действительным высоким напряжение, под которым работал кран. Сам крановщик опасался за свой грузовик, ибо в случае контакта, вся проводка сгорит однозначно, думал он. И вот, в очередной заход под провода, крановщик очередной раз начал молиться:

– Господи, давай чуток. Ещё чуть-чуть. Вот, вот.

Почти проходит…

Но тут плита как-то не нужно кочнулась и этим отвлекла оператора крана, он сделал ненужное движение… И интересный процесс произошёл в уме его, он как-то молниеносно понял, что он сейчас молился не о кране и не о плите, а о самом себе, как на смертном одре. Кран задевает провод и крановщик, будто тряпичный, без единого звука улёгся у своего пульта. Не будем описывать что было на лицах окружающих, так же как и все последствия нарушения техники безопасности для заказчика, и не станем описывать сгоревшую проводку грузовика, а лучше останемся с нашим крановщиком и продолжим его биографию.

Крановщик почувствовал необычайную лёгкость и второе что он почувствовал необычайную… любовь. Он и не испытывал никогда этого чувства в жизни и поэтому может оно вдвойне для него было приятно. Он вдруг увидел, что сидит за длиню-ющим столом, покрытым белой скатертью, такой же длинной как этот стол. Вокруг было небо и облака и ничего больше. Он сидел в заглавие стола, но сидели и другие, друг напротив друга и удалялись куда-то за горизонт, и им не было числа, – такой длинный был стол.

В конце же стола, который не было видно, сидел кто-то яркий, как солнце, – по крайней мере оттуда исходил солнечный свет. Но крановщик именно понимал, что если уж он сидит на конце стола, то наверно и на другом тоже должен быть кто-то. Ему ужасно захотелось приблизиться, душа его рвалась к тому краю этого длинного стола, ему хотелось узнать кто там сидит.