Куда исчезают города? Кукла Палача

А горожан обдул приятный ветерок.

– Хитрят жители, – прищурился Юг. – Я на тёмной стороне остался. И даже капельки солнца не удостоен. Хотя прибыл с караваном.

– У жреца котелок варит, – украдкой дополнил Палач. – Лысый ухватил тёмную полоску мантии свободной рукой и что-то шепчет. Не иначе колдует под старость. Танцы с безликими фигурами выиграли время для магии.

– Вздор! – отмахнулся Юг – Служители верны, честны и отвергают выгоду. Солнце не станет слушать лжеца.

– Да ну? – запальчиво продолжил Палач.

 – Присмотрись. Балахон не колышется. А флаги играют. Жрец даже не дышит. Воздух через раз губами хватает, только выдыхать забывает. Как пить дать трас магический.

Пока Юг колебался, лучи добавили жару. Из-под горячих щитов с хрипом поползли караванщики. Никто не хотел свариться заживо. На площади было не многим лучше. Лица торговцев быстро покрыли волдыри с кулак. Язвы, словно одежда, укутали красную кожу. Еле слышно закипали нераспроданные зелья. Золотой чехол, который положила магия на часть домов, отлично отражал свет.

Становилось еще жарче.

– Поможешь? – вкрадчиво спросил Палач. – Хуже смерти сгинуть тут, в городишке. Без попутчиков мы не сможем покинуть селение. Сам же знаешь тьма между городами не даст уйти далеко. Возьми камень потяжелее да кинь в чародея, колдовство сорвётся.

– Замолчи, – шепнул Юг, пристыженно опустив голову. – Одно дело наивную стражу дурить. Другое с опытным магом тягаться. Сам сказал, лучше избежать драки.

– Трус! Трус! Трус! Трус! – задразнил Палач.

 – Или ты только на одноруких волшебниц нападаешь? А как свою шкуру против равного подставить кишка тонка.

Юг поднял красные от стыда глаза. Язык изготовился швырнуть ругательство. Хотя на правду не обижаются. Да Юг трус, но в караване есть другие храбрецы. Когда он бежал, то хотел всего лишь уговорить людей отложить ссору. Кто ж знал, что появятся волшебник.

Баррикада щитов рассыпалась с грохотом. Караванщики уже не могли держать горячие листы металла. Люди глухо стонали, но не унизили себя мольбами о пощаде.

Торговцы ждали слова вождя.

– Хватит жаром людей губить! – взревел крепыш, приподнявшись на кулаках. – Пойдём, куда скажешь!

– Быть по слову твоему! – высокомерно ответил жрец. – Пусть укротит каждый клинок свой. Да положит оружие смерти на ступени святилища жизни. Может тогда отвратиться гнев солнечный.

Так и поступили. Ржавые ножи, даже заточенные гвозди всё, что могла заметить охрана, пришлось выложить.