Куда исчезают города? Кукла Палача

Когда стража миновала, в толпе мелькнули красные очи без зрачков. Правый глаз заплыл, на половине головы выдраны волосы, челюсть вывихнута, и плечо неестественно кренилось вперед.

Юг подавил смешок, стараясь смотреть поверх голов. Палач возник в группе, ещё ближе. Изрядно помятая серая морда выражали только одно – месть.

– Не может подойти, – мысленно отметил Юг. – Значит, силы потратил. – Надо не грешить лишний раз.

– Давно пора сдохнуть! – сознание пронзил леденящий рык. – За порченый лик ты помучаешься, будь уверен.

Юг пригляделся и невольно растянул губы. – Щучий сын! Так прокляла трактирщица, прежде чем поджарить нас котлом!

Бабские чары, пока я сидел в бочке достались Палачу. Помимо уродства относительно здоровую половину лица демона покрыли струпья.

– Рыбьи губы, чешуя вместо кожи, – Юг с удовольствием комментировал новый вид, радуясь, что обидчик получил своё. – По близости разбитый фонтан, водички принести?

– Не смей шутить! – рокотал призрак, стыдливо прижимая жабры.

 – Ныне гроб тебе заказан. Оплатил бы.

– Чем? Забудь! – Юг, привычно хлопнул карманы. – Злата отродясь не… Уверенный тон оборвался. Под поясом висел набитый кошель. Раздражённые стражи уже обыскивали бродяг.

– Ой, молодцы что-то обронили, – процедил дух, зычным свистом привлекая народ. – Какая удача! На твоей сумке королевский герб: жёлтый треугольник в пятипалых когтях. Или это не твоя сумка?

Демон холодно сверкнул подбитым глазом.

Законники приближались, подгоняя бродяг с помощью пинков и алебард.

– Не снимается! – Юг с усилием пытался отбросить находку. Треклятый кошель буквально прирос к поясу. Громкий разговор с невидимым другом уже привлёк лишние уши. Бродяги, третей дорогой обходили странного попутчика. Даже стража оставила смутьяна напоследок.

Юг, как ужаленный, припустил проч. Он лихо обошёл медлительные группы бездомных. Через пару шагов за ним гнались не только стражники, но и долговязые громилы-мародёры. Голова то и дело трещала от издевательского гогота Палача.

Юг знал, демон смеется от бессилия. Поворот, другой, вот уже разбитые лавки. Почти на месте. Преследовали, спешили, так, что пыль поднималась под сапогами. Уличная живность разбегалась, не желая гибнуть под молотилкой ног. Юг прыгнул за угол не глядя. Не то чтобы Юг первым хотел попасть на битву, погонщики не оставили выбора. Ступни с облечением ощутили горелый камень. Потемневшая брусчатка еще хранила тепло былых чар.