Занавес

В голове резко закружилось. Я медленно подошел к флакону и открутил серебряную крышку. В нос ударил резкий запах, я облизал пересохшие губы и влил в себя все содержимое флакона.

В глазах потемнело, а гулкий удар об пол серебряной крышки еще долго эхом звучал в голове.

Резкий свет ударил в глаза. Я прикрыл их рукой, но понять, где находится источник света, так и не удалось.

Комната была еще меньше предыдущей, теперь уже вообще без окон и дверей. Я сижу за столом на деревянном стуле, напротив меня кто-то есть, но разглядеть не удается.

Между нами стол, на нем – револьвер.

Да откуда все-таки свет?

Совпадение, а может, меня кто-то услышал, но свет потускнел, и мне удалось разглядеть человека напротив.

– Ты? – ярость начала закипать во мне. Я узнал его, дикая ненависть прожгла меня словно огонь.

Я не задумываясь взял пистолет, взвел курок и выстрелил. Пуля очень медленно летела к человеку, можно было рассмотреть ее путь от начала и до конца. Она вылетела, пролетела короткую дистанцию и яростно впилась в тело.

Я уверен, что на моем месте так поступил бы каждый.

Кровь фонтаном брызг оросила все вокруг, залила стол и меня.

И тут я почувствовал, как что-то мокрое льется по моим щекам. Нелегко вот так вот выстрелить в человека.

– Но у меня ведь не было выбора! – я прижал к себе револьвер и стал раскачиваться взад-вперед. Это понемногу успокаивало.

– Не было, не было выбора… – комната начала терять очертания и расплываться. Через пару минут я оказался в том месте, где очнулся впервые.

Только вместо револьвера, прижатого к груди, в руках у меня был ключ.

Странные вещи происходят. Я подошел к двери и вставил ключ в замочную скважину, провернул его. Дверь со скрипом отворилась. Передо мной предстала большая комната. Разнообразие благоуханий ударило в нос. Комната представляла собой длинную аллею с двумя платформами, тянущимися с двух сторон от аллеи. На платформе находились разного вида цветы и деревья.

– Оранжерея… – слово слетело с губ само собой. Потолок был очень высокий, но не обычный, как должно быть в теплицах.

Он был весь испещрен фресками каких-то библейских сцен.

– Куда же я попал? – эхо громко отразилось от стен оранжереи. Только теперь я опустил взгляд и заметил, что пол зеркальный. Наконец-то я разглядел себя во всей красе, благо освещение позволяло. На стенах были вбиты скобы с факелами.

Длинное коричневое пальто, рубашка и брюки.

– Как-то слишком официально, – усмешка получилась слегка натянутой.