Иной мир. Часть третья

Трубка была всунута на добрых полметра, и началось вливание жёлтой субстанции. Действие длилось минут десять. Первые пять минут я смотрел, пытаясь обуздать тошноту, а затем решился занять чем-то более благородным. Себя любимого принялся осматривать!

Ощупывание головы руками дало понять, что всё не так плохо. Коросты на ней имеются, но их всего три. Небольшая ссадина на затылке, чуть крупнее на макушке и достаточно большое рассечение чуть выше левого виска. Лицо имеет минимальную чувствительность и сильно распухло.

Руки – отдельная тема. Им тоже досталось. Синяки от плеч и до кистей. С ладонями ещё хуже – кожу будто намеренно сдирали наждачной бумагой. Думаю, что это был бетон, а точнее, торможение по нему. Хорошо, что рожу не зашлифовал.

Тело, укрытое простынёй, выглядит терпимо. Множественные гематомы, ставшие сине-жёлтыми, не сильно пугают. Болят, не спорю. Если не болят, то ты уже труп. Ссадин и рассечений нет. Костюмчик защитил.

Левая нога не отличается от тела. Постукало-поприкладывало… С правой ногой всё хреново. Вспомнил ужасный осколок, похожий на кинжал. Сила удара была огромной, раз даже наноткань костюма сдалась. Ну и дырень должна быть под окровавленной повязкой. И почему она окровавленная, если прошло уже шесть дней. Поправлюсь, семь. Я спал с первого пробуждения минимум сутки.

– Любуешься? – поинтересовался Андрюха, закончивший кормить Лейна.

Медведь Урх вручил ему приборы, потребовавшиеся для кормления, и грозно сказал:

– Не забудь прокипятить!

Трубочка, воронка и миска были положены на тумбочку, стоящую рядом с моим диваном.

– Помою! Не нуди, песец коричневый. До вечера ещё долго.

Медведь направился к выходу, не забыв удариться головой об потолок. Свет на секунду погас, а затем загорелся. Урх, открыв дверь, зарычал:

– Урахана ду аннахра! У-у-у-урмг скоргоу! Скоргоу!

– Я по интонации слышу, что ты обзываешься.

Вода оказалась холодной и вкусной. Пить решил маленькими глотками. Жаль, что бутылка пол-литровая.

– Я послал тебя в то место, откуда ты появился… – буркнул Урх и с трудом вышел, закрыв за собой дверь абсолютно бесшумно.

Кивнув на Лейна, цвет лица которого так и остался мертвецки бледным, я спросил:

– Как он?

– Если не считать оторванной ноги и пневмонии, то вполне неплохо, – ответил Андрюха.