Иной мир. Часть третья

Кто-то бьёт одиночными, а кто-то, совсем не экономя боекомплект, лупит длинными очередями. Осталось понять, в кого и почему.

– Опа, очухался! – Боков навис надо мной, и почти тут же носилки, в которых лежу, опустились на землю. Носильщики, тащившие их, стояли на месте. Ждали кого-то? Или чего-то? Впрочем, по лицам федералов заметно, что моему пробуждению они рады. Больше не придётся утруждаться.

– Давно сплю? – поинтересовался я. Встать сразу не удалось. Затекло тело, и при этом ужасно. Значит, давно сплю. Хотя слово «сплю» не совсем подходит.

Я гулял по родовой памяти. И гулял достаточно долго. Тут больше слово «кома» подойдёт.

– Трое суток и… – Андрюха взглянул на руку, – восемь часов. Многое узнал?

Сел сам, и это хорошо. Встать помог товарищ. Тело словно одеревенело. Ужасно хочется пить и есть. Не кормили, похоже.

– Медведи рассказали, что родовую память смотреть отправили? – поинтересовался я. Бой гремит рядом, но не близко. Мы в пещере, а это значит, что, учитывая свойство усиления звука камнем, стрелять могут как в ста метрах, так и втрое дальше.

Судя по роже Бокова и федералов – стрельба их не беспокоит. Так же она не беспокоит всех остальных. Мы, а нас сейчас немало, расположились в расширяющемся участке пещеры и ждём.

– Мишка рассказал, если точнее. – Андрюха показал на Угрха, сидящего в компании сородичей. От нас до них метров двадцать. Берсерков не видно. Старого, с которым не терпится поговорить, тоже не наблюдаю. И Машу пока не нашёл. – Михаил Потапыч, твой кореш, с нами говорит.

Другие медведи молчат, словно нас и нет. Берсерки, кстати, ушли с гостями педалиться. Это уже третья партия иерихонских собачек, желающих нас покусать за прошедшие три дня. Идём к выходу из пещер мы, Никита. Так решил Угрх с сородичами.

Полковник Стрелков, возникший между бойцов, недовольно поглядел на меня и дал своим команду:

– Носилки разобрать, но не выбрасывать. Идите к своим и перекусите. Выполняем.

Четвёрка быстро удалилась, не забыв забрать сделанные из двух трубок, служивших каркасом для тента и самого тента, носилки.

Много мы с собой всякого барахла тащим, вот только самое ценное пришлось оставить. Про броневик «Тигр» говорю. В пещере он теряет смысл. Только по залу, долгое время служившему нам пристанищем, круги наворачивать. И то пока топливо не закончится.

– Что вспомнил? – полковник смотрит так, словно пытается взглядом прожечь в моей голове дырку.

– Ты остынь, Боря. – Андрюха вежливо похлопал федерала по плечу.