Иной мир. Дорога домой

Обойти его справа не составила труда, шагаю бодро, держу темп. Скоро, максимум через пол часа, мой спутник начнёт умолять о привале. Неожиданные сложности, так это называется. Рагхар, когда говорил, что у него есть плохие новости, подразумевал под этим свой скорейший уход. То, что он должен покинуть нас, это была лишь первая новость. То, что мы остаёмся одни – вторая. Одно вытекло из второго, можно было не раскладывать, просто сказать: всё, парни, дальше без меня. Суть от этого не изменилась бы ни на йоту.

– Ник, эта крыса фольгированная нас бросила, оставила на произвол судьбы, и ты всё это воспринял как должное, даже не пытался отговорить этого енота переростка в броне остаться! Сука, иначе не назвать, кинул тварина!

Остановившись, я развернулся и, глядя Вите в глаза, прошептал:

– Пожалуйста, не оскорбляй Рагхара в моём присутствии.

Когда он рядом и всё слышит, то пожалуйста, хоть что болтай, но в ситуации как сейчас называй только по имени. Понял меня?

Поза у Витька наглая, а ответ ещё наглее:

– А если не понял, то что? Хочу, крысой называю, хочу куском гнилой шерсти.

Ты мне не указ, Ермак! Радуйся, что тебя не трогаю, злость в другое русло направлена сегодня!

– Если ты не внемлешь моему совету, то я сделаю тебе больно, друг мой. И да, меня можешь оскорблять сколь угодно, не обижусь.

– Ну давай, ударь меня! – Витя чуть довернул голову и показал пальцем на щеку. – Вот прямо сюда бей, жду!

– Ну раз ждёшь, то на, всегда рад помочь другу. – Мой кулак встретился с щекой и вышел из столкновения целым и невредимым, чего нельзя сказать о щеке и её хозяине.

Эх, какие полчаса? Привал придётся делать здесь и сейчас…

– И всё равно я в глубокой обиде на Рагхара! – Витя залпом допил холодный чай и швырнул кружку в рюкзак. Посмотрев на меня дикими глазами, крикнул: – И на тебя, сучара, тоже!

Отвечать не стал, лучше промолчу. Главное, что урок учтён, уже много раз после того, как получил по роже, Витя вспоминал уход Рагхара, но ни разу не оскорбил его, только по имени зовёт.

Меня, конечно же, оскорбляет, но мне на это глубоко пофиг. Говорят, что взрослого человека поменять невозможно. Всё возможно, если применить при перевоспитании боль. Я мог бы выбить из Вити всю дурь в один миг, но мне не хочется. Апатия ко всему происходящему посетила, и уходить пока не собирается…

* * *

– Ермак, беда, вставай давай, там это, сожрать нас могут!

Витя говорит тихо, но при этом тон его голоса полон беспокойства.