Иной мир. Дорога домой

Хорошо, что водоём рядом.

– Редко, Ермак, очень редко способен я на благодарности. Порадовал, спасибо! – Витя, погладив свой плоский живот, улёгся на лежанку. Что-то пробормотав, спросил: – Шалаш бросаем? Он здоровенный, его только бросать. Ты как сам-то, Ник, отошёл от уныния своего? Мы наконец-то выдвинемся в сторону людей?

– Нет, не отошёл, никуда мы не будем выдвигаться, просто сменим место пребывания на более благоприятное. – Я начал откладывать в сторону посуду, которую нужно помыть. – Шалаш разберём и за несколько дней перенесём.

Думаю, управимся за три-четыре, не больше.

– Ермак, ты что, реально крышей поехал? – Витя вскочил и, нависнув надо мной, начал активно жестикулировать. – Объясни мне, дурак ты умотанный, на кой чёрт ты меня с собой потащил? Чтобы вот это всё я наблюдал? Мне к людям надо, и ты меня к ним выведешь! Ты ведь знаешь, где мы находимся, я уверен! У тебя опыта много, весь этот мир почти исколесил ты в своих жизнях, если были они! Ну что молчишь? Скажи хоть что-то!

Подняв голову, я улыбнулся и ответил:

– Мир этот я не знаю, увы.

И, думаю, его никто полностью не знает, даже Основа. Где мы находимся, к твоему счастью, мне известно. В заднице этого мира, Вить.

Он хотел меня пнуть, даже ногой дёрнул, но в последний момент сдержался и только крикнул:

– Сучары ты! И да, поточнее скажи, где находимся, я сам уйду!

– Поточнее, говоришь? Ладно, Вить, слушай внимательно. Справа горы – это правая булка. Слева горы – это левая булка. Вперёд и назад долина, как раз то, что между булок находится.

Повторяю, мы в заднице этого мира, и размер её огромен. Со мной или без меня, шансов выбраться у тебя ноль целых и одна тысячная из миллиона. Здесь и сейчас относительно безопасно, но если пойти дальше, то мы неминуемо нарвёмся на что-нибудь страшное и оно в скором будущем нас переварит. Моя апатия пришла не просто так, друг мой психованный. Я просто не знаю, что нам делать и поэтому решил не делать ничего. Благодаря этому мы прожили пол месяца и проживём ещё столько же. Скучная жизнь лучше смертельных приключений. Господи, кем же я стал…

* * *

Шуршание разбудило меня. Привычка реагировать на любой звук выработана во множестве жизней, которых по сути и не было, но память о них имеется, поэтому и наложился опыт. Многократный, я бы сказал.

Звук слышен не снаружи, движение происходит внутри шалаша, оно какое-то нестабильное, по-дилетантски осторожное, даже сказал бы, что смешное.