Иной мир. Побег в никуда

Полностью открыв дверь, пробурчал: – Входи давай… я, как бы… гостеприимен… но не ко всем!

– Ага, – кивнул я и вошёл в дом.

– Чай, кофе или водка? – спросил Зубарь и шаркающей походкой направился на кухню. Судя по свежаку, которым фонит так, что в доме не осталось воздуха, бухает солидно. Плевать он хотел на антибиотики.

– Чай, – ответил я, осматриваясь.

Зубарь налил мне чаю, а себе водки. Сев за стол, потребовал:

– Говори, зачем приехал. Если просто так, то вали нахрен! Чай можешь не допивать!

– Работу хочу предложить, – ответил я и начал рассказывать: – Новобранцев набираем, и нужда в инструкторах появилась.

– Запой ещё не начался, – буркнул Зубарь и уже мягче добавил: – Мне нравится твоя прямолинейность, Никита, я подумаю над предложением. Если завтра увидишь меня в лагере, то значит я согласен. Детали мне неинтересны.

Я улыбнулся:

– Уже пошёл…

Сев в машину, начал улыбаться ещё больше, потому что знаю: приедет, можно не сомневаться. Один инструктор уже есть, осталось набрать ещё нескольких. Еду на Чистое озеро…

* * *

Дворец преобразился, оброс деревянными лесами и лишился японского стиля, стал серым уродцем. Надеюсь, таджики знают, что делают. Остальные постройки тоже на реконструкции, только баня с мостиком у озера осталась прежней.

Работа кипит, рабочие бегают, издали похожие на муравьёв, обустраивающих себе жилище. Трудолюбивый народ, молодцы, не то что некоторые.

Адам Олаффсон и пятеро выживших наёмников живут на берегу озера в палатках, в особняк заселяться отказались категорически, стыдно.

Стыдно перед детьми и девушками, которые теперь живут там. Дети и девушки, кстати, разных национальностей, с миру по нитке собирали. Понемногу осваиваются, скоро начнём подыскивать девушкам жильё и работу.

– Здравствуй, Ник – сказал Олаффсон и нехотя улыбнулся.

– Привет, – спокойно ответил я.

– Пройдёмся? – пригласил Олаффсон, показав на изгибающуюся линию берега.

Я махнул наёмникам, играющим в карты рядом с одной из палаток. Они махнули в ответ. Морды недовольные, и притом недовольство по отношению ко мне не скрывают.

– Давай пройдёмся, – согласился я.